в то же время лицо ее горело ярким румянцем.
Незадолго до звонка появился князь с Еленой, при виде которой княгиня
окончательно смутилась: она никак не ожидала когда-нибудь встретиться с этой
женщиной.
Елена сначала поклонилась всем дамам общим поклоном.
- Хороша, хороша!.. - сказала ей укоризненным голосом Анна Юрьевна. -
Меня из-за вас из службы выгнали, а вы и глаз ко мне не покажете!
- Но я все это время была больна! - отвечала Елена.
- Ах, господи! Вашей болезнью не годы же бывают больны! - воскликнула
Анна Юрьевна. - А лучше просто признайтесь, что вам не до меня было.
- Если не до вас, так и ни до кого в мире! - подхватила Елена.
- Это еще может быть! - согласилась Анна Юрьевна.
Елена после того обратилась к княгине, и, воспользовавшись тем, что та
стояла несколько вдали от прочих, она скороговоркой проговорила:
- Князь сказал мне, что на дому вы меня не примете, а потому я хотела
по крайней мере здесь, на пути вашем, пожелать вам всего хорошего... Меня
вы, конечно, ненавидите и презираете, но я не так виновата, как, может быть,
кажусь вам! Дело все в разнице наших убеждений: то, что, вероятно, вам
представляется безнравственным, по-моему, только право всякой женщины, а то,
что, по-вашему, священный долг, я считаю одним бесполезным принуждением и
насилованием себя! Вам собственно я никогда не желала сделать ни малейшего
зла, и теперь мое самое пламенное желание, чтобы вы были вполне и навсегда
счастливы во всю вашу будущую жизнь.
- Я на вас нисколько и не сержусь! - отвечала тоже торопливо княгиня и
вместе с тем поспешила отойти от Елены и стать около Анны Юрьевны.
Елена при этом невольно улыбнулась про себя: она видела, что княгиня не
поняла ни слов ее, ни ее желанья сказать их. Затем Елена начала наблюдать за
князем, интересуясь посмотреть, как он будет держать себя в последние минуты
перед расставанием с женой. Она непременно ожидала, что князь подойдет к
княгине, скажет с ней два - три ласковых слова; но он, поздоровавшись очень
коротко с бароном, а на Миклакова даже не взглянув, принялся ходить взад и
вперед по зале и взглядывал только при этом по временам на часы.
Наконец, пробил звонок. Все проворно пошли к выходу, и княгиня, только
уже подойдя к решетке, отделяющей дебаркадер от вагонов, остановилась на
минуту и, подав князю руку, проговорила скороговоркой:
- Прощайте!
- Прощайте! - протянул несколько подольше ее князь.
У княгини при этом глаза мгновенно наполнились слезами. Выражение же
лица князя, как очень хорошо подметила Елена, было какое-то неподвижное.
Вслед за княгиней за решетку шмыгнула также и г-жа Петицкая. Миклаков,
как-то еще до звонка и невидимо ни для кого, прошел и уселся во II-м классе
вагонов; княгиня с Петицкой ехали в 1-м классе. Вскоре после того поезд
тронулся.
Анна Юрьевна направилась опять к выходу, к своей карете, и, идя,
кричала князю:
- Приезжай как-нибудь ко мне обедать!
- Приеду! - отвечал тот, идя в свою очередь с понуренной головой около
Елены.
Когда стали сходить с лестницы, барон опять поддержал Анну Юрьевну
слегка за руку.
За их экипажем поехали также и князь с Еленой. Выражение лица его
продолжало быть каким-то неподвижным. У него никак не могла выйти из головы
только что совершившаяся перед его глазами сцена: в вокзале железной дороги
съехались Анна Юрьевна с
Незадолго до звонка появился князь с Еленой, при виде которой княгиня
окончательно смутилась: она никак не ожидала когда-нибудь встретиться с этой
женщиной.
Елена сначала поклонилась всем дамам общим поклоном.
- Хороша, хороша!.. - сказала ей укоризненным голосом Анна Юрьевна. -
Меня из-за вас из службы выгнали, а вы и глаз ко мне не покажете!
- Но я все это время была больна! - отвечала Елена.
- Ах, господи! Вашей болезнью не годы же бывают больны! - воскликнула
Анна Юрьевна. - А лучше просто признайтесь, что вам не до меня было.
- Если не до вас, так и ни до кого в мире! - подхватила Елена.
- Это еще может быть! - согласилась Анна Юрьевна.
Елена после того обратилась к княгине, и, воспользовавшись тем, что та
стояла несколько вдали от прочих, она скороговоркой проговорила:
- Князь сказал мне, что на дому вы меня не примете, а потому я хотела
по крайней мере здесь, на пути вашем, пожелать вам всего хорошего... Меня
вы, конечно, ненавидите и презираете, но я не так виновата, как, может быть,
кажусь вам! Дело все в разнице наших убеждений: то, что, вероятно, вам
представляется безнравственным, по-моему, только право всякой женщины, а то,
что, по-вашему, священный долг, я считаю одним бесполезным принуждением и
насилованием себя! Вам собственно я никогда не желала сделать ни малейшего
зла, и теперь мое самое пламенное желание, чтобы вы были вполне и навсегда
счастливы во всю вашу будущую жизнь.
- Я на вас нисколько и не сержусь! - отвечала тоже торопливо княгиня и
вместе с тем поспешила отойти от Елены и стать около Анны Юрьевны.
Елена при этом невольно улыбнулась про себя: она видела, что княгиня не
поняла ни слов ее, ни ее желанья сказать их. Затем Елена начала наблюдать за
князем, интересуясь посмотреть, как он будет держать себя в последние минуты
перед расставанием с женой. Она непременно ожидала, что князь подойдет к
княгине, скажет с ней два - три ласковых слова; но он, поздоровавшись очень
коротко с бароном, а на Миклакова даже не взглянув, принялся ходить взад и
вперед по зале и взглядывал только при этом по временам на часы.
Наконец, пробил звонок. Все проворно пошли к выходу, и княгиня, только
уже подойдя к решетке, отделяющей дебаркадер от вагонов, остановилась на
минуту и, подав князю руку, проговорила скороговоркой:
- Прощайте!
- Прощайте! - протянул несколько подольше ее князь.
У княгини при этом глаза мгновенно наполнились слезами. Выражение же
лица князя, как очень хорошо подметила Елена, было какое-то неподвижное.
Вслед за княгиней за решетку шмыгнула также и г-жа Петицкая. Миклаков,
как-то еще до звонка и невидимо ни для кого, прошел и уселся во II-м классе
вагонов; княгиня с Петицкой ехали в 1-м классе. Вскоре после того поезд
тронулся.
Анна Юрьевна направилась опять к выходу, к своей карете, и, идя,
кричала князю:
- Приезжай как-нибудь ко мне обедать!
- Приеду! - отвечал тот, идя в свою очередь с понуренной головой около
Елены.
Когда стали сходить с лестницы, барон опять поддержал Анну Юрьевну
слегка за руку.
За их экипажем поехали также и князь с Еленой. Выражение лица его
продолжало быть каким-то неподвижным. У него никак не могла выйти из головы
только что совершившаяся перед его глазами сцена: в вокзале железной дороги
съехались Анна Юрьевна с