из сломанных
стульев, - и сказывал, что получил анонимное письмо о вашей любви с
княгиней.
- О нашей любви с княгиней? - повторил Миклаков, по-видимому, тоном
немалого удивления. - Но кто ж ему мог написать эту нелепость? -
присовокупил он.
- Лепость это или нелепость - я не знаю и, конечно, уж не я ему писала!
- проговорила Елена, покраснев от одной мысли, что не подумал ли Миклаков,
что князь от нее узнал об этом, так как она иногда смеялась Миклакову, что
он влюблен в княгиню, и тот обыкновенно, тоже шутя, отвечал ей:
"Влюблен-с!.. Влюблен!".
- Знаю, что не вы, - произнес он, нахмуриваясь в свою очередь. -
Впрочем, что ж?.. На здоровье ему, если у него есть такие добрые и
обязательные корреспонденты.
- Ему вовсе не на здоровье, потому что он взбешен, как я не знаю что! -
возразила Елена.
Миклаков усмехнулся при этом и взглянул пристально на Елену.
- Да вы о ком тут больше хлопочете: о нас или о князе? - спросил он.
- И о вас и о князе, потому что я никак не ручаюсь, чтобы он, в одну из
бешеных минут своих, не убил вас обоих!
- Даже убил?.. Ой, батюшки, как страшно! - сказал Миклаков комическим
тоном.
- Пожалуйста, не шутите! Смеяться в этом случае нечего, потому что
князь решительно не желает быть свидетелем вашей любви, и потому, я полагаю,
вам и княгине лучше всего теперь уехать за границу.
Миклаков на это опять усмехнулся.
- Уехать за границу, конечно, каждому хорошо, но для этого прежде всего
нужно иметь деньги.
- За деньгами дело не станет: князь с удовольствием даст на это княгине
денег.
- Все это очень хорошо-с! - возражал Миклаков. - Но это дело, нисколько
до меня не касающееся.
- Как не касающееся! - воскликнула Елена. - И вы должны ехать за
границу, если только любите княгиню.
- Я-то? - спросил Миклаков каким-то дурацким голосом и почесывая у себя
в затылке.
- Да, вы-то! - повторила Елена.
Миклаков продолжал улыбаться и почесывать у себя в затылке.
- Что же, поедете или нет? - присовокупила Елена.
- Поеду, если уж очень звать будут! - отвечал Миклаков.
- Звать его будут!.. Вот противный-то! - воскликнула Елена. - Но, во
всяком случае, вы отправляйтесь к княгине и внушите ей эту мысль.
- Какую эту мысль? - спросил Миклаков, как бы не поняв Елены.
- Мысль уехать за границу.
- Ну, уж это - слуга покорный... Я никогда ей внушать такой мысли не
буду.
- Это почему?
- Потому что это прямо значит увезти ее от мужа, да и на мужнины еще
деньги!.. Очень уж это будет благородно с моей стороны.
- Подите вы с вашим казенным благородно, неблагородно!.. Вас вовсе не
то останавливает!
- Что же меня останавливает?
- То, что вы старый, развратный старичишка: вам просто страшно сойтись
надолго с порядочной женщиной.
Миклаков, обыкновенно нисколько не стесняясь, всегда рассказывал Елене
разные свои безобразия по сердечной части.
- Может быть, и то останавливает... - произнес он, смотря как-то в
угол.
- Знаете что... - начала вдруг Елена, взглянув внимательно ему в лицо.
- Вы таким тоном говорите, что точно вы нисколько не любите княгини, и как
будто бы у вас ничего с ней нет...
- Да у меня с ней ничего и нет! - отвечал, усмехаясь, Миклаков.
- Так-таки ничего? - повторила свой вопрос Елена.
- Серьезно - ничего!..
Елен
стульев, - и сказывал, что получил анонимное письмо о вашей любви с
княгиней.
- О нашей любви с княгиней? - повторил Миклаков, по-видимому, тоном
немалого удивления. - Но кто ж ему мог написать эту нелепость? -
присовокупил он.
- Лепость это или нелепость - я не знаю и, конечно, уж не я ему писала!
- проговорила Елена, покраснев от одной мысли, что не подумал ли Миклаков,
что князь от нее узнал об этом, так как она иногда смеялась Миклакову, что
он влюблен в княгиню, и тот обыкновенно, тоже шутя, отвечал ей:
"Влюблен-с!.. Влюблен!".
- Знаю, что не вы, - произнес он, нахмуриваясь в свою очередь. -
Впрочем, что ж?.. На здоровье ему, если у него есть такие добрые и
обязательные корреспонденты.
- Ему вовсе не на здоровье, потому что он взбешен, как я не знаю что! -
возразила Елена.
Миклаков усмехнулся при этом и взглянул пристально на Елену.
- Да вы о ком тут больше хлопочете: о нас или о князе? - спросил он.
- И о вас и о князе, потому что я никак не ручаюсь, чтобы он, в одну из
бешеных минут своих, не убил вас обоих!
- Даже убил?.. Ой, батюшки, как страшно! - сказал Миклаков комическим
тоном.
- Пожалуйста, не шутите! Смеяться в этом случае нечего, потому что
князь решительно не желает быть свидетелем вашей любви, и потому, я полагаю,
вам и княгине лучше всего теперь уехать за границу.
Миклаков на это опять усмехнулся.
- Уехать за границу, конечно, каждому хорошо, но для этого прежде всего
нужно иметь деньги.
- За деньгами дело не станет: князь с удовольствием даст на это княгине
денег.
- Все это очень хорошо-с! - возражал Миклаков. - Но это дело, нисколько
до меня не касающееся.
- Как не касающееся! - воскликнула Елена. - И вы должны ехать за
границу, если только любите княгиню.
- Я-то? - спросил Миклаков каким-то дурацким голосом и почесывая у себя
в затылке.
- Да, вы-то! - повторила Елена.
Миклаков продолжал улыбаться и почесывать у себя в затылке.
- Что же, поедете или нет? - присовокупила Елена.
- Поеду, если уж очень звать будут! - отвечал Миклаков.
- Звать его будут!.. Вот противный-то! - воскликнула Елена. - Но, во
всяком случае, вы отправляйтесь к княгине и внушите ей эту мысль.
- Какую эту мысль? - спросил Миклаков, как бы не поняв Елены.
- Мысль уехать за границу.
- Ну, уж это - слуга покорный... Я никогда ей внушать такой мысли не
буду.
- Это почему?
- Потому что это прямо значит увезти ее от мужа, да и на мужнины еще
деньги!.. Очень уж это будет благородно с моей стороны.
- Подите вы с вашим казенным благородно, неблагородно!.. Вас вовсе не
то останавливает!
- Что же меня останавливает?
- То, что вы старый, развратный старичишка: вам просто страшно сойтись
надолго с порядочной женщиной.
Миклаков, обыкновенно нисколько не стесняясь, всегда рассказывал Елене
разные свои безобразия по сердечной части.
- Может быть, и то останавливает... - произнес он, смотря как-то в
угол.
- Знаете что... - начала вдруг Елена, взглянув внимательно ему в лицо.
- Вы таким тоном говорите, что точно вы нисколько не любите княгини, и как
будто бы у вас ничего с ней нет...
- Да у меня с ней ничего и нет! - отвечал, усмехаясь, Миклаков.
- Так-таки ничего? - повторила свой вопрос Елена.
- Серьезно - ничего!..
Елен