в душе.
- Ты, разумеется, - заговорил он, опять усмехаясь немного и как бы
желая в этом случае предупредить Елену, - не преминешь сочинить мне за то
сцену, но что же делать: чувствовать иначе, как я чувствую, я не могу...
- Это с чего ты взял, что я сочиню тебе сцену? - воскликнула Елена,
гордо поднимая перед ним свою голову. - Слишком ошибаешься!.. Прошла та
пора: теперь я тебя очень хорошо понимаю, и если бы ты даже стал
притворяться передо мною, так я бы это сейчас увидела, и ты к теперешним
своим качествам прибавил бы в глазах моих еще новое, весьма некрасивое.
- Какое же это такое? - спросил князь.
- Качество лжеца! - отвечала Елена.
- Качество нехорошее! - произнес князь. - А какие же мои теперешние
качества, - любопытно было бы знать? - присовокупил он.
- Качества весьма обыкновенные... Весьма! - отвечала Елена почти с
презрительной гримасой. - Ты имеешь любовницу и жену; обеих их понемножку
любишь и очень не желаешь, чтобы которая-нибудь из них изменила тебе!..
Словом, себя считаешь в праве делать все, что тебе угодно, и крайне бываешь
недоволен, когда другие вздумают поступать тоже по своему усмотрению.
Князь при такого рода определении ему самого себя, покраснел даже в
лице.
- Очень странно, что ты такого человека позволила себе полюбить, -
сказал он.
- Ошиблась, больше ничего! - пояснила ему Елена. - Никак не ожидала,
чтобы люди, опутанные самыми мелкими чувствами и предрассудками, вздумали
прикидываться людьми свободными от всего этого!.. Свободными людьми - легко
сказать! - воскликнула она. - А надобно спросить вообще: много ли на свете
свободных людей?.. Их нужно считать единицами посреди сотней тысяч, - это
герои: они не только что не боятся измен жен, но даже каторг и гильотин, и
мы с вами, ваше сиятельство, никак уж в этот сорт людей не годимся.
- Совершенно согласен! - сказал князь. - Но опять тебе повторяю, что
мне странно, как ты полюбила человека, подобного мне, а не избрала
кого-либо, более подходящего к воображаемому тобою герою.
- Вначале я тебя считала подходящим к такому герою.
- Что же такое потом тебя разочаровало во мне?.. Это мое некоторое
внимание к поведению жены?
- Нет, не это только, а многое, многое! - отвечала Елена с ударением.
Князь хотя и полагал, что она говорит таким образом под влиянием
ревности, а потому, может быть, высказывает то, чего и не чувствует, но, как
бы то ни было, он рассердился на нее и решился, в свою очередь, тоже
высказать ей несколько горьких истин.
- Вот видишь ли что! - начал он с дрожащими немного от досады губами. -
Согласен, что я имею предрассудки, мелкие чувства; но когда мы кого любим,
то не только что такие недостатки, но даже пороки прощаем!.. Значит, любви в
тебе ко мне нисколько нет!.. Мало этого, в тебе даже нет простого чувства
сожаления ко мне, которое мы имеем ко всем почти людям!.. Ты очень хорошо
знала, что я пришел к тебе с большой моей раной; но ты вместо того, чтобы
успокоить меня, посоветовать мне что-нибудь, говоришь мне только дерзости.
- Ах, нет, уж извините!.. За советом этим вам лучше обратиться к
какому-нибудь вашему адвокату! - воскликнула Елена. - Тот научит вас, куда и
в какой суд подать вам на вашу жену жалобу: законы, вероятно, есть против
этого строгие; ее посадят, конечно, за то в тюрьму,
- Ты, разумеется, - заговорил он, опять усмехаясь немного и как бы
желая в этом случае предупредить Елену, - не преминешь сочинить мне за то
сцену, но что же делать: чувствовать иначе, как я чувствую, я не могу...
- Это с чего ты взял, что я сочиню тебе сцену? - воскликнула Елена,
гордо поднимая перед ним свою голову. - Слишком ошибаешься!.. Прошла та
пора: теперь я тебя очень хорошо понимаю, и если бы ты даже стал
притворяться передо мною, так я бы это сейчас увидела, и ты к теперешним
своим качествам прибавил бы в глазах моих еще новое, весьма некрасивое.
- Какое же это такое? - спросил князь.
- Качество лжеца! - отвечала Елена.
- Качество нехорошее! - произнес князь. - А какие же мои теперешние
качества, - любопытно было бы знать? - присовокупил он.
- Качества весьма обыкновенные... Весьма! - отвечала Елена почти с
презрительной гримасой. - Ты имеешь любовницу и жену; обеих их понемножку
любишь и очень не желаешь, чтобы которая-нибудь из них изменила тебе!..
Словом, себя считаешь в праве делать все, что тебе угодно, и крайне бываешь
недоволен, когда другие вздумают поступать тоже по своему усмотрению.
Князь при такого рода определении ему самого себя, покраснел даже в
лице.
- Очень странно, что ты такого человека позволила себе полюбить, -
сказал он.
- Ошиблась, больше ничего! - пояснила ему Елена. - Никак не ожидала,
чтобы люди, опутанные самыми мелкими чувствами и предрассудками, вздумали
прикидываться людьми свободными от всего этого!.. Свободными людьми - легко
сказать! - воскликнула она. - А надобно спросить вообще: много ли на свете
свободных людей?.. Их нужно считать единицами посреди сотней тысяч, - это
герои: они не только что не боятся измен жен, но даже каторг и гильотин, и
мы с вами, ваше сиятельство, никак уж в этот сорт людей не годимся.
- Совершенно согласен! - сказал князь. - Но опять тебе повторяю, что
мне странно, как ты полюбила человека, подобного мне, а не избрала
кого-либо, более подходящего к воображаемому тобою герою.
- Вначале я тебя считала подходящим к такому герою.
- Что же такое потом тебя разочаровало во мне?.. Это мое некоторое
внимание к поведению жены?
- Нет, не это только, а многое, многое! - отвечала Елена с ударением.
Князь хотя и полагал, что она говорит таким образом под влиянием
ревности, а потому, может быть, высказывает то, чего и не чувствует, но, как
бы то ни было, он рассердился на нее и решился, в свою очередь, тоже
высказать ей несколько горьких истин.
- Вот видишь ли что! - начал он с дрожащими немного от досады губами. -
Согласен, что я имею предрассудки, мелкие чувства; но когда мы кого любим,
то не только что такие недостатки, но даже пороки прощаем!.. Значит, любви в
тебе ко мне нисколько нет!.. Мало этого, в тебе даже нет простого чувства
сожаления ко мне, которое мы имеем ко всем почти людям!.. Ты очень хорошо
знала, что я пришел к тебе с большой моей раной; но ты вместо того, чтобы
успокоить меня, посоветовать мне что-нибудь, говоришь мне только дерзости.
- Ах, нет, уж извините!.. За советом этим вам лучше обратиться к
какому-нибудь вашему адвокату! - воскликнула Елена. - Тот научит вас, куда и
в какой суд подать вам на вашу жену жалобу: законы, вероятно, есть против
этого строгие; ее посадят, конечно, за то в тюрьму,