шибы.
- Г-м! - произнес глубокомысленно Елпидифор Мартыныч. - Посмотреть
надобно-с, взглянуть! - присовокупил он.
- Ни за что на свете, ни за что! - воскликнула г-жа Петицкая.
- А вот это так предрассудок, совершенный предрассудок! - возразил ей
Иллионский. - Стыдливость тут ни к чему-с не ведет.
- Ну, как вы там хотите, а я не могу.
- Все-таки примочку какую-нибудь прописать вам надобно.
- Пожалуй! - протянула г-жа Петицкая.
Елпидифор Мартыныч вышел прописать рецепт и только было уселся в
маленькой гостиной за круглый стол, надел очки и закинул голову несколько
вправо, чтобы сообразить, что собственно прописать, как вдруг поражен был
неописанным удивлением: на одном из ближайших стульев он увидел стоявшую,
или, лучше оказать, валявшуюся свою собственную круглую шляпенку, которую он
дал Николя Оглоблину для маскарада. Первым движением Елпидифора Мартыныча
было закричать г-же Петицкой несколько лукавым голосом: "Какая это такая у
ней шляпа?", но многолетняя опытность жизни человека и врача инстинктивно
остановила его, и он только громчайшим образом кашлянул на всю комнату:
"К-ха!", так что Петицкая даже вздрогнула и невольно проговорила сама с
собой:
- Господи! Как он кашляет ужасно...
Елпидифор Мартыныч после того принялся писать рецепт, продолжая искоса
посматривать на свою шляпенку и соображая, каким образом она могла попасть к
г-же Петицкой.
- Когда же с вами эта неприятность от извозчика случилась? - крикнул он
своей пациентке, как бы для соображения при писании рецепта, а в сущности
для объяснения обстоятельств по случаю шляпы.
- Вчера! - отвечала ему больная из своей комнаты.
- Вчера!.. - повторил протяжно доктор: вчера он именно и дал шляпу
Николя.
Для Елпидифора Мартыныча не оставалось более никакого сомнения в том,
что между сим молодым человеком и г-жой Петицкой кое-что существовало.
- Стало быть, у извозчика лошадь была очень бойкая, если он так долго
не мог остановить ее? - крикнул он ей опять.
- Очень бойкая! - отвечала ему та.
- Бойкая!.. - повторил еще раз Елпидифор Мартыныч и сам с собой
окончательно решил, что она вовсе ехала не на извозчике, а, вероятно, на
бойких лошадях Николя Оглоблина, и ехала, вероятно, с ним из маскарада.
- А рано ли вы это ехали? - попытался он еще спросить ее.
- Очень поздно, из маскарада ехала! - отвечала г-жа Петицкая.
Елпидифор Мартыныч при этом только с удовольствием улыбнулся.
- Эврика! - произнес он сам с собой и затем, написав рецепт и отдав его
с приличным наставлением г-же Петицкой, расшаркался перед нею моднее
обыкновенного, поцеловал у нее даже при этом ручку и уехал.
Елпидифор Мартыныч вообще со всеми женщинами, про которых он узнавал
кто-что, всегда делался как-то развязнее.
От г-жи Петицкой Елпидифор Мартыныч прямо отправился к княгине с тем,
чтобы донести ей о том, что исполнил ее приказание, а потом, если выпадет к
тому удобный разговор, то и рассказать ей о том, что успел он наблюсти у
г-жи Петицкой. Елпидифор Мартыныч, опять-таки по своей многолетней
опытности, очень хорошо знал, что всякая женщина, как бы она ни была дружна
с другой женщиной, всегда выслушает с удовольствием скандал про эту другую
женщину, особенно если этот скандал касается сердечной стороны. Услыхав о
приезде Иллионского, княгиня поспешила даже выйт
- Г-м! - произнес глубокомысленно Елпидифор Мартыныч. - Посмотреть
надобно-с, взглянуть! - присовокупил он.
- Ни за что на свете, ни за что! - воскликнула г-жа Петицкая.
- А вот это так предрассудок, совершенный предрассудок! - возразил ей
Иллионский. - Стыдливость тут ни к чему-с не ведет.
- Ну, как вы там хотите, а я не могу.
- Все-таки примочку какую-нибудь прописать вам надобно.
- Пожалуй! - протянула г-жа Петицкая.
Елпидифор Мартыныч вышел прописать рецепт и только было уселся в
маленькой гостиной за круглый стол, надел очки и закинул голову несколько
вправо, чтобы сообразить, что собственно прописать, как вдруг поражен был
неописанным удивлением: на одном из ближайших стульев он увидел стоявшую,
или, лучше оказать, валявшуюся свою собственную круглую шляпенку, которую он
дал Николя Оглоблину для маскарада. Первым движением Елпидифора Мартыныча
было закричать г-же Петицкой несколько лукавым голосом: "Какая это такая у
ней шляпа?", но многолетняя опытность жизни человека и врача инстинктивно
остановила его, и он только громчайшим образом кашлянул на всю комнату:
"К-ха!", так что Петицкая даже вздрогнула и невольно проговорила сама с
собой:
- Господи! Как он кашляет ужасно...
Елпидифор Мартыныч после того принялся писать рецепт, продолжая искоса
посматривать на свою шляпенку и соображая, каким образом она могла попасть к
г-же Петицкой.
- Когда же с вами эта неприятность от извозчика случилась? - крикнул он
своей пациентке, как бы для соображения при писании рецепта, а в сущности
для объяснения обстоятельств по случаю шляпы.
- Вчера! - отвечала ему больная из своей комнаты.
- Вчера!.. - повторил протяжно доктор: вчера он именно и дал шляпу
Николя.
Для Елпидифора Мартыныча не оставалось более никакого сомнения в том,
что между сим молодым человеком и г-жой Петицкой кое-что существовало.
- Стало быть, у извозчика лошадь была очень бойкая, если он так долго
не мог остановить ее? - крикнул он ей опять.
- Очень бойкая! - отвечала ему та.
- Бойкая!.. - повторил еще раз Елпидифор Мартыныч и сам с собой
окончательно решил, что она вовсе ехала не на извозчике, а, вероятно, на
бойких лошадях Николя Оглоблина, и ехала, вероятно, с ним из маскарада.
- А рано ли вы это ехали? - попытался он еще спросить ее.
- Очень поздно, из маскарада ехала! - отвечала г-жа Петицкая.
Елпидифор Мартыныч при этом только с удовольствием улыбнулся.
- Эврика! - произнес он сам с собой и затем, написав рецепт и отдав его
с приличным наставлением г-же Петицкой, расшаркался перед нею моднее
обыкновенного, поцеловал у нее даже при этом ручку и уехал.
Елпидифор Мартыныч вообще со всеми женщинами, про которых он узнавал
кто-что, всегда делался как-то развязнее.
От г-жи Петицкой Елпидифор Мартыныч прямо отправился к княгине с тем,
чтобы донести ей о том, что исполнил ее приказание, а потом, если выпадет к
тому удобный разговор, то и рассказать ей о том, что успел он наблюсти у
г-жи Петицкой. Елпидифор Мартыныч, опять-таки по своей многолетней
опытности, очень хорошо знал, что всякая женщина, как бы она ни была дружна
с другой женщиной, всегда выслушает с удовольствием скандал про эту другую
женщину, особенно если этот скандал касается сердечной стороны. Услыхав о
приезде Иллионского, княгиня поспешила даже выйт