л только плечами. Он в самом деле был поставлен в
довольно затруднительное положение: по своему уму-разуму и по опытам своей
жизни он полагал, что если любимая женщина грустит, капризничает, недовольна
вами, то стоит только дать ей денег, и она сейчас успокоится; но в г-же
Петицкой он встретил совершенно противуположное явление: сблизясь с ней
довольно скоро после их первого знакомства, он, видя ее небогатую жизнь,
предложил было ей пятьсот рублей, но она отвергнула это с негодованием.
Потом он и после того несколько раз умолял ее принять от него или деньги,
или хоть подарок какой-нибудь; на все это г-жа Петицкая только грустно
усмехалась и отрицательно качала головой. Она в этом случае имела совершенно
иные виды: слывя между всеми своими знакомыми, конечно, немножко за кокетку,
но в то же время за женщину весьма хорошей нравственности, тем не менее
однако, г-жа Петицкая, при муже и во вдовстве, постоянно имела обожателей,
но только она умела это делать как-то необыкновенно скрытно: видалась с ними
по большей части не дома, а если и дома, то всегда подбирала прислугу очень
глупую и ничего не понимающую. Самой живой и сильною страстью ее в последнее
время был Архангелов; он сильно пленил ее красотой своей; но на розах любви,
если только под ними не подложено обеспеченного состояния, как известно,
нельзя долго почить. Г-жа Петицкая увидала, что ей скоро кушать будет
нечего, потому что Архангелов только опивал и объедал ее, да еще денег у нее
брал взаймы; само благоразумие заставило ее не пренебречь ухаживанием m-r
Николя, и, рассчитывая на его недалекость и чувственный темперамент, г-жа
Петицкая надеялась даже женить его на себе; для этого она предположила
сначала сблизиться с ним, показать ему весь рай утех, и вдруг все это
прервать, объяснив ему, что рай сей он может возвратить только путем брака.
Настоящее свидание было последнее, на котором она и предназначила объявить
ему свое решение.
- Что ж, мы отсюда к вам поедем? - проговорил Николя каким-то уж робким
голосом.
Петицкая некоторое время недоумевала: сказать ли ему свое решение в
маскараде и потом самой уехать, оставя Николя одного?.. Но как в этом случае
можно было понадеяться на мужчину: пожалуй, он тут же пойдет, увлечется
какой-нибудь маской и сейчас же забудет ее! Гораздо было вернее зазвать его
в свой уединенный уголок, увлечь его там и тогда сказать ему: finita la
commedia!*
______________
* представление окончено! (итал.).
- Поедемте, если уж вы так желаете этого, - отвечала она ему грустным
тоном.
Николя был в восторге и предложил сейчас же уехать из маскарада.
- Хорошо, - отвечала Петицкая и на это грустным тоном.
Через несколько минут они в карете Николя уже неслись в скромный
проулок жилища г-жи Петицкой. Вскоре за ними, этим же путем, проехала и
ухарская извозчичья тройка с несколькими седоками.
По возвращении домой, Петицкая не позволила Николя войти прямо за собой
в спальню и объявила ему, что она еще переодеться хочет, потому что ей будто
бы страшно неловко было в маскарадном платье, и когда, наконец, он был
допущен, то увидел ее сидящею в восхитительной блузе.
Николя даже совестно сделалось, что сам он одет был трубочистом. Он
тяжело опустился в кресло и начал глядеть на свою собеседницу. От выпитого
шампанского и от волновавшей его страсти у него глаз
довольно затруднительное положение: по своему уму-разуму и по опытам своей
жизни он полагал, что если любимая женщина грустит, капризничает, недовольна
вами, то стоит только дать ей денег, и она сейчас успокоится; но в г-же
Петицкой он встретил совершенно противуположное явление: сблизясь с ней
довольно скоро после их первого знакомства, он, видя ее небогатую жизнь,
предложил было ей пятьсот рублей, но она отвергнула это с негодованием.
Потом он и после того несколько раз умолял ее принять от него или деньги,
или хоть подарок какой-нибудь; на все это г-жа Петицкая только грустно
усмехалась и отрицательно качала головой. Она в этом случае имела совершенно
иные виды: слывя между всеми своими знакомыми, конечно, немножко за кокетку,
но в то же время за женщину весьма хорошей нравственности, тем не менее
однако, г-жа Петицкая, при муже и во вдовстве, постоянно имела обожателей,
но только она умела это делать как-то необыкновенно скрытно: видалась с ними
по большей части не дома, а если и дома, то всегда подбирала прислугу очень
глупую и ничего не понимающую. Самой живой и сильною страстью ее в последнее
время был Архангелов; он сильно пленил ее красотой своей; но на розах любви,
если только под ними не подложено обеспеченного состояния, как известно,
нельзя долго почить. Г-жа Петицкая увидала, что ей скоро кушать будет
нечего, потому что Архангелов только опивал и объедал ее, да еще денег у нее
брал взаймы; само благоразумие заставило ее не пренебречь ухаживанием m-r
Николя, и, рассчитывая на его недалекость и чувственный темперамент, г-жа
Петицкая надеялась даже женить его на себе; для этого она предположила
сначала сблизиться с ним, показать ему весь рай утех, и вдруг все это
прервать, объяснив ему, что рай сей он может возвратить только путем брака.
Настоящее свидание было последнее, на котором она и предназначила объявить
ему свое решение.
- Что ж, мы отсюда к вам поедем? - проговорил Николя каким-то уж робким
голосом.
Петицкая некоторое время недоумевала: сказать ли ему свое решение в
маскараде и потом самой уехать, оставя Николя одного?.. Но как в этом случае
можно было понадеяться на мужчину: пожалуй, он тут же пойдет, увлечется
какой-нибудь маской и сейчас же забудет ее! Гораздо было вернее зазвать его
в свой уединенный уголок, увлечь его там и тогда сказать ему: finita la
commedia!*
______________
* представление окончено! (итал.).
- Поедемте, если уж вы так желаете этого, - отвечала она ему грустным
тоном.
Николя был в восторге и предложил сейчас же уехать из маскарада.
- Хорошо, - отвечала Петицкая и на это грустным тоном.
Через несколько минут они в карете Николя уже неслись в скромный
проулок жилища г-жи Петицкой. Вскоре за ними, этим же путем, проехала и
ухарская извозчичья тройка с несколькими седоками.
По возвращении домой, Петицкая не позволила Николя войти прямо за собой
в спальню и объявила ему, что она еще переодеться хочет, потому что ей будто
бы страшно неловко было в маскарадном платье, и когда, наконец, он был
допущен, то увидел ее сидящею в восхитительной блузе.
Николя даже совестно сделалось, что сам он одет был трубочистом. Он
тяжело опустился в кресло и начал глядеть на свою собеседницу. От выпитого
шампанского и от волновавшей его страсти у него глаз