говорит.
- Вот, изволите видеть, - объяснил, наконец, Миклаков (язык у него при
этом несколько даже запинался), - в той статье, о которой вы так обязательно
напомнили мне, говорится, что я подкуплен правительством; а так как я
человек искренний, то и не буду этого отрицать, - это более чем правда: я
действительно служу в тайной полиции.
Отец Иоанн, а также и дьякон подались несколько назад на своих местах.
- И вот о том, батюшка, что вы, по вашим словам, во многом
сомневаетесь, я - извините меня - должен буду донести моему начальству, а
оно, вероятно, сообщит об этом митрополиту.
Отец Иоанн побледнел при этом.
- Я ничего подобного не говорил! - произнес он.
- Как, вы ничего не говорили? Нет! Нет!.. Не отнекивайтесь!.. По вашему
священству вам стыдно такое запирательство чинить! Вы - светильники наши...
- болтал Миклаков.
- Что же я такое говорил? - воскликнул отец Иоанн, у него губы даже
дрожали при этом. - Донос и клевета, конечно, все могут на человека
изобресть! - присовокупил он.
- Что на вас будет донос - это совершенно справедливо, но чтобы это
была клевета - это вздор-с, совершеннейший вздор-с! - восклицал, как-то даже
взвизгивая, Миклаков.
- Но я вас прошу, по крайности... - начал было отец Иоанн и не мог
докончить, потому что в это время Елизавета Петровна позвала Миклакова к
Елене.
- Это зачем? - спросил было тот.
- Нужно-с, ступайте! - повторила настоятельно Елизавета Петровна.
Миклаков послушался и пошел.
- Что это вы за глупости священнику говорили, что донесете на него? -
сказала Елена сердитым голосом Миклакову, - весь предыдущий разговор она
слышала от слова до слова из своей комнаты.
- Учу батьку, дрессирую немножко его! - отвечал Миклаков.
- Подите сейчас и скажите ему, что вы все это шутили.
- Ни за что, ни за что! - воскликнул Миклаков. - Пусть себе мучится и
терзается... А вот у вас так ручку поцелую, ибо сейчас домой отправляюсь! -
сказал Миклаков и в самом деле поцеловал у Елены руку.
- Говорят же вам, скажите, что вы шутили! - повторила ему еще раз
Елена.
- Я ему скажу, только другое, только другое! - говорил Миклаков, выходя
в залу, где сейчас же отыскал свою шляпу.
- Так я буду иметь неудовольствие донести на вас! - сказал он,
расшаркиваясь перед отцом Иоанном. - А вас похвалю, похвалю, - поп
настоящий! - отнесся он к дьякону и ушел.
Отец Иоанн остался совершенно растерянным, но его также Елизавета
Петровна позвала к Елене.
- Вы, пожалуйста, не беспокойтесь, - сказала ему та, - Миклаков вовсе
не служит в тайной полиции, - это честнейший и либеральнейший человек.
Отец Иоанн, как-то сомнительно скосив рот, улыбнулся.
- Судя по тем отзывам, которые я читал о нем в литературе, он далеко не
пользуется именем такого человека.
- Он потому и не пользуется, что очень честен, всем говорит правду в
глаза, всех задирает!.. Пожалуйста, не беспокойтесь!
- Благодарю вас за утешение, хоть и не могу вполне оным успокоиться, а
прошу вас об одном, что если будет какой-либо донос, засвидетельствовать в
мою пользу, - отвечал отец Иоанн.
Этой своей просьбой он показался противным Елене.
- Да не будет на вас никакого доноса! - воскликнула она с явной
досадой.
- Дай бог!.. - произнес, вздохнув, отец Иоанн и затем, раскланявшись с