нии перед вами, тогда как душа требует пасть
перед вами ниц и молить вас хоть о маленькой взаимности".
Отправившись, как и всегда, вечером к княгине, Миклаков захватил это
письмо с собой. Г-жу Петицкую он застал там же, она еще и не уходила со
вчерашнего дня от княгини. Сели, как водится, играть в карты. Миклаков
беспрестанно щупал себя за карман, как бы опасаясь, чтобы письмо оттуда не
выскочило. Сам он был при этом бледен и заметно встревожен. Все это заметили
княгиня и г-жа Петицкая. Последняя вряд ли не догадалась, что "на тут
немножко лишняя, потому что, воспользовавшись первой удобной минутой, вышла.
По уходе ее Миклаков заговорил каким-то могильным и торопливым тоном:
- Вы как-то просили меня прочесть вам мои сочинения, - все это вздор,
они не стоят того, а вот я лучше желаю, чтобы вы прочли то, что я собственно
для вас написал. Можно вам передать это?
Тут уж княгиня, в свою очередь, побледнела.
- Давайте! - проговорила она торопливо.
Миклаков вынул из кармана письмо и подал его ей. Княгиня сейчас же
спрятала его в карман.
- Я завтра приду за ответом! - присовокупил Миклаков.
- Приходите! - отвечала княгиня протяжно.
Г-жа Петицкая довольно долго еще не возвращалась, но Миклаков и княгиня
ни слова уже не говорили между собой и даже не глядели друг на друга.
Весь следующий день Миклаков провел в сильном беспокойстве и волнении.
Он непременно ожидал, что когда придет к Григоровым, то усатый швейцар их с
мрачным выражением в лице скажет ему строгим голосом: "Дома нет-с!".
Но швейцар, однако, встретил его с обычной своей флегмой.
- А что, дома княгиня? - спросил его Миклаков.
- У себя-с! - отвечал швейцар, повертывая к нему свою засаленную спину
и вешая вместе с тем его пальто на обычном гвоздике.
Миклаков прошел в гостиную, где княгиня всегда его принимала, но там
никого не застал и оставался довольно долгое время один, так что, увидав
выглянувшую на него из-за дверей с любопытством горничную, он поспешил
сказать ей:
- Доложи княгине, что я пришел.
- Слушаю-с! - отвечала та и, вероятно, сейчас же доложила, потому что
княгиня, наконец, вышла. Лицо ее имело весьма расстроенное и как бы
испуганное выражение.
- Bonsoir*, - сказала она и тотчас же села на диван в несколько
церемонной позе.
______________
* Добрый вечер (франц.).
Миклаков тоже сел невдалеке от нее и тоже в церемонной позе. Разговор
между ними не начинался несколько минут, наконец, Миклаков прервал это
молчание.
- Я пришел получить ваш ответ на мое письмо... - проговорил он.
- Вы уже получили его! - отвечала княгиня, держа глаза совсем
опущенными в землю.
- То есть я не прогнан: значит, я могу растолковать это совершенно в
мою пользу?
- Я не знаю, ей-богу, - отвечала княгиня, не поднимая глаз.
- Как вы не знаете? - спросил Миклаков, удивленный и испуганный таким
ответом. - Я, кажется, весьма прямо и ясно спросил.
Княгиня молчала.
- Почему же вы отвечаете мне так уклончиво? - присовокупил он.
- Потому что я не могу иначе отвечать! - сказала княгиня.
- Отчего ж не можете?
- Оттого, что я на днях совсем уезжаю в Петербург к отцу и матери
своей.
И слезы при этом заискрились на глазах княгини.
- В Петербург уезжаете, навсегда!.. - повторил глухим голосом Миклаков.
- И вы да
перед вами ниц и молить вас хоть о маленькой взаимности".
Отправившись, как и всегда, вечером к княгине, Миклаков захватил это
письмо с собой. Г-жу Петицкую он застал там же, она еще и не уходила со
вчерашнего дня от княгини. Сели, как водится, играть в карты. Миклаков
беспрестанно щупал себя за карман, как бы опасаясь, чтобы письмо оттуда не
выскочило. Сам он был при этом бледен и заметно встревожен. Все это заметили
княгиня и г-жа Петицкая. Последняя вряд ли не догадалась, что "на тут
немножко лишняя, потому что, воспользовавшись первой удобной минутой, вышла.
По уходе ее Миклаков заговорил каким-то могильным и торопливым тоном:
- Вы как-то просили меня прочесть вам мои сочинения, - все это вздор,
они не стоят того, а вот я лучше желаю, чтобы вы прочли то, что я собственно
для вас написал. Можно вам передать это?
Тут уж княгиня, в свою очередь, побледнела.
- Давайте! - проговорила она торопливо.
Миклаков вынул из кармана письмо и подал его ей. Княгиня сейчас же
спрятала его в карман.
- Я завтра приду за ответом! - присовокупил Миклаков.
- Приходите! - отвечала княгиня протяжно.
Г-жа Петицкая довольно долго еще не возвращалась, но Миклаков и княгиня
ни слова уже не говорили между собой и даже не глядели друг на друга.
Весь следующий день Миклаков провел в сильном беспокойстве и волнении.
Он непременно ожидал, что когда придет к Григоровым, то усатый швейцар их с
мрачным выражением в лице скажет ему строгим голосом: "Дома нет-с!".
Но швейцар, однако, встретил его с обычной своей флегмой.
- А что, дома княгиня? - спросил его Миклаков.
- У себя-с! - отвечал швейцар, повертывая к нему свою засаленную спину
и вешая вместе с тем его пальто на обычном гвоздике.
Миклаков прошел в гостиную, где княгиня всегда его принимала, но там
никого не застал и оставался довольно долгое время один, так что, увидав
выглянувшую на него из-за дверей с любопытством горничную, он поспешил
сказать ей:
- Доложи княгине, что я пришел.
- Слушаю-с! - отвечала та и, вероятно, сейчас же доложила, потому что
княгиня, наконец, вышла. Лицо ее имело весьма расстроенное и как бы
испуганное выражение.
- Bonsoir*, - сказала она и тотчас же села на диван в несколько
церемонной позе.
______________
* Добрый вечер (франц.).
Миклаков тоже сел невдалеке от нее и тоже в церемонной позе. Разговор
между ними не начинался несколько минут, наконец, Миклаков прервал это
молчание.
- Я пришел получить ваш ответ на мое письмо... - проговорил он.
- Вы уже получили его! - отвечала княгиня, держа глаза совсем
опущенными в землю.
- То есть я не прогнан: значит, я могу растолковать это совершенно в
мою пользу?
- Я не знаю, ей-богу, - отвечала княгиня, не поднимая глаз.
- Как вы не знаете? - спросил Миклаков, удивленный и испуганный таким
ответом. - Я, кажется, весьма прямо и ясно спросил.
Княгиня молчала.
- Почему же вы отвечаете мне так уклончиво? - присовокупил он.
- Потому что я не могу иначе отвечать! - сказала княгиня.
- Отчего ж не можете?
- Оттого, что я на днях совсем уезжаю в Петербург к отцу и матери
своей.
И слезы при этом заискрились на глазах княгини.
- В Петербург уезжаете, навсегда!.. - повторил глухим голосом Миклаков.
- И вы да