зобновить ему годичную практику в своем
доме, с тем только, чтобы он каждый день заезжал и наблюдал за Еленой и за
ребенком. После помощи, оказанной Иллионским Елене, князь решительно стал
считать его недурным доктором и не говорил ему о своих предположениях потому
только, что все это время, вместе с Еленой, он был занят гораздо более
важным предметом.
- Как же мы назовем нашего птенца? - спросил он ее.
- Да хоть Николаем, в честь моего отца, который был весьма, весьма
порядочный человек! - отвечала она.
- Хорошо; но когда же мы крестить его будем?
Елена при этом вопросе молчала некоторое время.
- Знаешь что, - начала она неторопливо и с расстановкой. - Если бы
только возможно это было, так я желала бы лучше его совсем не крестить.
- Как не крестить? - воскликнул князь.
- Так, не крестить... Я и ты, разумеется, нисколько не убеждены в том,
что это необходимо; а потому, зачем же мы над собственным ребенком будем
разыгрывать всю эту комедию.
- Как же, ты так-таки совсем и хочешь оставить его некрещеным? -
спросил князь, все еще не могший прийти в себя от удивления.
- Так, совсем некрещеным, - отвечала Елена, как бы ясно и определенно
обдумавшая этот предмет.
- Но это, - начал князь, все более и более теряясь, - по нашим даже
русским законам совершенно невозможно; ты этим подведешь под ответственность
и неприятности себя и ребенка!
- Вот в том-то и дело; я никак не желаю, чтобы он жил под русскими
законами... Ты знаешь, я никогда и ни на что не просила у тебя денег; но тут
уж буду требовать, что как только подрастет немного наш мальчик, то его
отправить за границу, и пусть он будет лучше каким-нибудь кузнецом
американским или английским фермером, но только не русским.
- Но и там все-таки нельзя быть некрещеным.
- Там, то есть в Америке, он может приписаться к какой хочет секте по
собственному желанию и усмотрению.
Князь, на первых порах, почти ничего не нашел, что ей отвечать: в том,
что всякий честный человек, чего не признает, или даже в чем сомневается, не
должен разыгрывать комедий, он, пожалуй, был согласен с Еленой, но, с другой
стороны, оставить сына некрещеным, - одна мысль эта приводила его в ужас.
- Нет, я никак не желаю не крестить его! - сказал он, вставая с своего
места и начав ходить по комнате.
По тону голоса князя и по выражению лица его Елена очень хорошо поняла,
что его не своротишь с этого решения и что на него, как она выражалась,
нашел бычок старых идей; но ей хотелось, по крайней мере, поязвить его
умственно.
- Это почему ты не желаешь? Нельзя же иметь какое-то беспричинное
нежелание!.. - спросила она.
- Да хоть потому, что я не желаю производить над сыном моим опыты и
оставлять его уж, конечно, единственным некрещеным человеком в целом
цивилизованном мире.
Последнее представление поколебало, кажется, несколько Елену.
- А китайцы и японцы?.. И это еще неизвестно, чья цивилизация лучше -
их или наша!.. - проговорила она.
- Я нахожу, что наша лучше, - сказал князь.
- Я так нахожу, так хочу... Какой прекрасный способ доказывать и
убеждать! - сказала насмешливо Елена. - Спросим, по крайней мере, Миклакова,
- присовокупила она, - пусть он решит наш спор, и хоть он тоже с очень
сильным старым душком, но все-таки смотрит посмелее тебя на вещи.
- Извол
доме, с тем только, чтобы он каждый день заезжал и наблюдал за Еленой и за
ребенком. После помощи, оказанной Иллионским Елене, князь решительно стал
считать его недурным доктором и не говорил ему о своих предположениях потому
только, что все это время, вместе с Еленой, он был занят гораздо более
важным предметом.
- Как же мы назовем нашего птенца? - спросил он ее.
- Да хоть Николаем, в честь моего отца, который был весьма, весьма
порядочный человек! - отвечала она.
- Хорошо; но когда же мы крестить его будем?
Елена при этом вопросе молчала некоторое время.
- Знаешь что, - начала она неторопливо и с расстановкой. - Если бы
только возможно это было, так я желала бы лучше его совсем не крестить.
- Как не крестить? - воскликнул князь.
- Так, не крестить... Я и ты, разумеется, нисколько не убеждены в том,
что это необходимо; а потому, зачем же мы над собственным ребенком будем
разыгрывать всю эту комедию.
- Как же, ты так-таки совсем и хочешь оставить его некрещеным? -
спросил князь, все еще не могший прийти в себя от удивления.
- Так, совсем некрещеным, - отвечала Елена, как бы ясно и определенно
обдумавшая этот предмет.
- Но это, - начал князь, все более и более теряясь, - по нашим даже
русским законам совершенно невозможно; ты этим подведешь под ответственность
и неприятности себя и ребенка!
- Вот в том-то и дело; я никак не желаю, чтобы он жил под русскими
законами... Ты знаешь, я никогда и ни на что не просила у тебя денег; но тут
уж буду требовать, что как только подрастет немного наш мальчик, то его
отправить за границу, и пусть он будет лучше каким-нибудь кузнецом
американским или английским фермером, но только не русским.
- Но и там все-таки нельзя быть некрещеным.
- Там, то есть в Америке, он может приписаться к какой хочет секте по
собственному желанию и усмотрению.
Князь, на первых порах, почти ничего не нашел, что ей отвечать: в том,
что всякий честный человек, чего не признает, или даже в чем сомневается, не
должен разыгрывать комедий, он, пожалуй, был согласен с Еленой, но, с другой
стороны, оставить сына некрещеным, - одна мысль эта приводила его в ужас.
- Нет, я никак не желаю не крестить его! - сказал он, вставая с своего
места и начав ходить по комнате.
По тону голоса князя и по выражению лица его Елена очень хорошо поняла,
что его не своротишь с этого решения и что на него, как она выражалась,
нашел бычок старых идей; но ей хотелось, по крайней мере, поязвить его
умственно.
- Это почему ты не желаешь? Нельзя же иметь какое-то беспричинное
нежелание!.. - спросила она.
- Да хоть потому, что я не желаю производить над сыном моим опыты и
оставлять его уж, конечно, единственным некрещеным человеком в целом
цивилизованном мире.
Последнее представление поколебало, кажется, несколько Елену.
- А китайцы и японцы?.. И это еще неизвестно, чья цивилизация лучше -
их или наша!.. - проговорила она.
- Я нахожу, что наша лучше, - сказал князь.
- Я так нахожу, так хочу... Какой прекрасный способ доказывать и
убеждать! - сказала насмешливо Елена. - Спросим, по крайней мере, Миклакова,
- присовокупила она, - пусть он решит наш спор, и хоть он тоже с очень
сильным старым душком, но все-таки смотрит посмелее тебя на вещи.
- Извол