дороги они
родительскому сердцу, - говорил Елпидифор Мартыныч размышляющим голосом. -
Но вы все-таки съездите к ним; примут ли они вас или нет - это их дело.
- Съезжу, исполню этот долг мой, - сказала Елизавета Петровна.
- Съездите!.. - повторил еще раз ей Елпидифор Мартыныч. - Ну и спросите
их, - продолжал он как бы более шутливым голосом: - "А что, мол, кто у вас
лечит?" Они скажут, разумеется, что я.
- А разве вы ее лечите?
- Я. На волоске ее жизнь была... Три дня она не разрешалась... Всех
модных докторов объехали, никто ничего не мог сделать, а я, слава богу,
помог без ножа и без щипцов, - нынче ведь очень любят этим действовать,
благо инструменты стали светлые, вострые: режь ими тело человеческое, как
репу.
- Что вы-то такое сделали? - спросила его Елизавета Петровна.
- Так, тут секретец один, - отвечал Елпидифор Мартыныч уклончиво.
- Князь, чай, хорошо заплатил вам за это? - спросила Елизавета
Петровна, заранее почти догадавшаяся, к чему он ведет весь этот разговор.
- Да пока еще ничего! - отвечал Елпидифор Мартыныч, как-то стыдливо
потупляя глаза свои. - Тут маленькое недоразуменьице вышло... Когда все это
благополучно кончилось, он вдруг кидается ко мне и предлагает тысячу
рублей...
- Тысячу же рублей, однако? - перебила его Елизавета Петровна.
- Целую тысячу, - повторил Елпидифор Мартыныч, неизвестно каким образом
сосчитавший, сколько ему князь давал. - Но я тут, понимаете, себя не помнил
- к-ха!.. Весь исполнен был молитвы и благодарности к богу - к-ха... Мне
даже, знаете, обидно это показалось: думаю, я спас жизнь - к-ха! - двум
существам, а мне за это деньгами платят!.. Какие сокровища могут
вознаградить за то?.. "Не надо, говорю, мне ничего!"
- Вот уж это, по-моему, глупо! - сказала Елизавета Петровна. - С бедных
не взять - другое дело, а с богатых - что их жалеть!
- Согласен, что так, но что же прикажете с характером своим делать? Не
надо да не надо!.. Проходит после того день, другой, неделя, а они все,
может быть, думают, что мне не надо, - так я на бобах и остался!
- И ништо вам, сами виноваты, - сказала ему Елизавета Петровна.
- Сам, сам!.. - согласился Елпидифор Мартыныч. - Не пособите ли вы мне
в этом случае?.. Право, мне становится это несколько даже обидно... Вот
когда и нужно, - присовокупил он каким-то даже растроганным голосом, - чтобы
родители были при детях и наставляли их, как они должны себя вести!
- Плохо уж нынешних детей наставлять! - воскликнула Елизавета Петровна.
- Плохо-то, плохо! Конечно, что на первых порах слова родительские им
покажутся неприятными, ну, а потом, как обдумаются, так, может быть, и
сделают по-ихнему; я, вы знаете, для вас делал в этом отношении, сколько
только мог, да и вперед - к-ха!.. - что-нибудь сделаю, - не откажитесь уж и
вы, по пословице: долг платежом красен!
- Сделаю, скажу, если только примут меня! - отвечала Елизавета
Петровна.
- Примут, примут! - повторил двоекратно Елпидифор Мартыныч и, поехав от
Елизаветы Петровны, готов был прибить себя от досады, что о деньгах, которые
были почти в руках его, он должен был теперь столько хлопотать. Почтенный
доктор, впрочем, совершенно понапрасну беспокоился. Князь имел намерение
поблагодарить его гораздо больше, чем сам того ожидал Елпидифор Мартыныч;
кроме того, князь предположил во
родительскому сердцу, - говорил Елпидифор Мартыныч размышляющим голосом. -
Но вы все-таки съездите к ним; примут ли они вас или нет - это их дело.
- Съезжу, исполню этот долг мой, - сказала Елизавета Петровна.
- Съездите!.. - повторил еще раз ей Елпидифор Мартыныч. - Ну и спросите
их, - продолжал он как бы более шутливым голосом: - "А что, мол, кто у вас
лечит?" Они скажут, разумеется, что я.
- А разве вы ее лечите?
- Я. На волоске ее жизнь была... Три дня она не разрешалась... Всех
модных докторов объехали, никто ничего не мог сделать, а я, слава богу,
помог без ножа и без щипцов, - нынче ведь очень любят этим действовать,
благо инструменты стали светлые, вострые: режь ими тело человеческое, как
репу.
- Что вы-то такое сделали? - спросила его Елизавета Петровна.
- Так, тут секретец один, - отвечал Елпидифор Мартыныч уклончиво.
- Князь, чай, хорошо заплатил вам за это? - спросила Елизавета
Петровна, заранее почти догадавшаяся, к чему он ведет весь этот разговор.
- Да пока еще ничего! - отвечал Елпидифор Мартыныч, как-то стыдливо
потупляя глаза свои. - Тут маленькое недоразуменьице вышло... Когда все это
благополучно кончилось, он вдруг кидается ко мне и предлагает тысячу
рублей...
- Тысячу же рублей, однако? - перебила его Елизавета Петровна.
- Целую тысячу, - повторил Елпидифор Мартыныч, неизвестно каким образом
сосчитавший, сколько ему князь давал. - Но я тут, понимаете, себя не помнил
- к-ха!.. Весь исполнен был молитвы и благодарности к богу - к-ха... Мне
даже, знаете, обидно это показалось: думаю, я спас жизнь - к-ха! - двум
существам, а мне за это деньгами платят!.. Какие сокровища могут
вознаградить за то?.. "Не надо, говорю, мне ничего!"
- Вот уж это, по-моему, глупо! - сказала Елизавета Петровна. - С бедных
не взять - другое дело, а с богатых - что их жалеть!
- Согласен, что так, но что же прикажете с характером своим делать? Не
надо да не надо!.. Проходит после того день, другой, неделя, а они все,
может быть, думают, что мне не надо, - так я на бобах и остался!
- И ништо вам, сами виноваты, - сказала ему Елизавета Петровна.
- Сам, сам!.. - согласился Елпидифор Мартыныч. - Не пособите ли вы мне
в этом случае?.. Право, мне становится это несколько даже обидно... Вот
когда и нужно, - присовокупил он каким-то даже растроганным голосом, - чтобы
родители были при детях и наставляли их, как они должны себя вести!
- Плохо уж нынешних детей наставлять! - воскликнула Елизавета Петровна.
- Плохо-то, плохо! Конечно, что на первых порах слова родительские им
покажутся неприятными, ну, а потом, как обдумаются, так, может быть, и
сделают по-ихнему; я, вы знаете, для вас делал в этом отношении, сколько
только мог, да и вперед - к-ха!.. - что-нибудь сделаю, - не откажитесь уж и
вы, по пословице: долг платежом красен!
- Сделаю, скажу, если только примут меня! - отвечала Елизавета
Петровна.
- Примут, примут! - повторил двоекратно Елпидифор Мартыныч и, поехав от
Елизаветы Петровны, готов был прибить себя от досады, что о деньгах, которые
были почти в руках его, он должен был теперь столько хлопотать. Почтенный
доктор, впрочем, совершенно понапрасну беспокоился. Князь имел намерение
поблагодарить его гораздо больше, чем сам того ожидал Елпидифор Мартыныч;
кроме того, князь предположил во