ла его усилиям. Прошло
несколько страшных, мучительных мгновений... Князь стоял, уткнувшись головою
в дверь, у него все помутилось в голове и в глазах; только вдруг он
затрепетал всем телом: ему послышался ясно плач ребенка... Князь опустился
на стоявшее около него кресло; слезы, неведомо для него самого, потекли у
него по щекам. "Боже, благодарю тебя!" - произнес он, вскидывая глаза к
небу.
Долго ли просидел князь в таком положении, он сам того не знал,
наконец, запертая дверь отворилась, и в ней показался Елпидифор Мартыныч.
- Ну что, благополучно? - спросил его трепещущим голосом князь и с еще
более выступившими слезами на глазах.
- Всеотличнейшим манером!.. Сына-с вам подарила!.. - отвечал Елпидифор
Мартыныч как бы веселым голосом, хоть холодный пот все еще продолжал у него
выступать на лбу, так что он беспрестанно утирал его своим фуляровым
платком.
Князь в радости своей не спросил даже Елпидифора Мартыныча, что такое,
собственно, он сделал с Еленой, а между тем почтенный доктор совершил над
нею довольно смелую и рискованную вещь: он, когда Елена подошла к нему,
толкнул ее, что есть силы, в грудь, так что сна упала на пол, и тем
поспособствовал ее природе!.. Способ этот Елпидифор Мартыныч заимствовал у
одной деревенской повитухи, которая всякий раз и с большим успехом
употребляла его, когда родильницы трудно рожали. Сам же Елпидифор Мартыныч
употребил его всего только другой раз в жизни: раз в молодости над одной
солдаткой в госпитале, так как о тех не очень заботились, - умирали ли они
или оставались живыми, и теперь над Еленой: здесь очень уж ему хотелось
блеснуть искусством в глазах ее и князя! Довольный и торжествующий, он сел в
зале писать рецепт, а князь потихоньку, на цыпочках вошел в спальню, где
увидел, что Елена лежала на постели, веки у ней были опущены, и сама она
была бледна, как мертвая. Князь не осмелился даже подойти к ней и пробрался
было в соседнюю комнату, чтобы взглянуть на сына; но и того ему акушерка на
одно мгновение показала, так что он рассмотрел только красненький носик
малютки. Князь после того, как бы не зная, чем себя занять, снова
возвратился в залу и сел на прежнее свое место; он совершенно был какой-то
растерянный: радость и ужас были написаны одновременно на лице его.
Елпидифор Мартыныч, кончив писание рецепта, обратился к нему:
- Вот-с, извольте все это взять в аптеке и употреблять по назначению, а
завтра часов в двенадцать я опять к вам заеду, - проговорил он, затем встал,
отыскал свою шляпу и проворно пошел.
Князь тут только вспомнил, что надобно было заплатить Елпидифору
Мартынычу, и поспешил его догнать.
- Благодарю вас, - говорил он, суя ему в руку пятьсот рублей сериями,
которые случились у него в кармане.
- Не нужно-с! Не нужно! - ответил вдруг Елпидифор Мартыныч, кинув
быстрый взгляд на деньги и отстраняя их своей рукой от себя. - Я не из
корысти спасал больную, а прежде всего - по долгу врача, а потом и для того,
чтобы вы оба устыдились и не на каждом бы перекрестке кричали, что я дурак и
идиот: бывают обстоятельства, что и идиоты иногда понадобятся!
Говоря это, Елпидифор Мартыныч блистал удовольствием от мысли, что он
мог так великодушно и так благородно отомстить князю и Елене. Первый же
стоял перед ним с потупленным и нахмуренным лицом.
- Пожал
несколько страшных, мучительных мгновений... Князь стоял, уткнувшись головою
в дверь, у него все помутилось в голове и в глазах; только вдруг он
затрепетал всем телом: ему послышался ясно плач ребенка... Князь опустился
на стоявшее около него кресло; слезы, неведомо для него самого, потекли у
него по щекам. "Боже, благодарю тебя!" - произнес он, вскидывая глаза к
небу.
Долго ли просидел князь в таком положении, он сам того не знал,
наконец, запертая дверь отворилась, и в ней показался Елпидифор Мартыныч.
- Ну что, благополучно? - спросил его трепещущим голосом князь и с еще
более выступившими слезами на глазах.
- Всеотличнейшим манером!.. Сына-с вам подарила!.. - отвечал Елпидифор
Мартыныч как бы веселым голосом, хоть холодный пот все еще продолжал у него
выступать на лбу, так что он беспрестанно утирал его своим фуляровым
платком.
Князь в радости своей не спросил даже Елпидифора Мартыныча, что такое,
собственно, он сделал с Еленой, а между тем почтенный доктор совершил над
нею довольно смелую и рискованную вещь: он, когда Елена подошла к нему,
толкнул ее, что есть силы, в грудь, так что сна упала на пол, и тем
поспособствовал ее природе!.. Способ этот Елпидифор Мартыныч заимствовал у
одной деревенской повитухи, которая всякий раз и с большим успехом
употребляла его, когда родильницы трудно рожали. Сам же Елпидифор Мартыныч
употребил его всего только другой раз в жизни: раз в молодости над одной
солдаткой в госпитале, так как о тех не очень заботились, - умирали ли они
или оставались живыми, и теперь над Еленой: здесь очень уж ему хотелось
блеснуть искусством в глазах ее и князя! Довольный и торжествующий, он сел в
зале писать рецепт, а князь потихоньку, на цыпочках вошел в спальню, где
увидел, что Елена лежала на постели, веки у ней были опущены, и сама она
была бледна, как мертвая. Князь не осмелился даже подойти к ней и пробрался
было в соседнюю комнату, чтобы взглянуть на сына; но и того ему акушерка на
одно мгновение показала, так что он рассмотрел только красненький носик
малютки. Князь после того, как бы не зная, чем себя занять, снова
возвратился в залу и сел на прежнее свое место; он совершенно был какой-то
растерянный: радость и ужас были написаны одновременно на лице его.
Елпидифор Мартыныч, кончив писание рецепта, обратился к нему:
- Вот-с, извольте все это взять в аптеке и употреблять по назначению, а
завтра часов в двенадцать я опять к вам заеду, - проговорил он, затем встал,
отыскал свою шляпу и проворно пошел.
Князь тут только вспомнил, что надобно было заплатить Елпидифору
Мартынычу, и поспешил его догнать.
- Благодарю вас, - говорил он, суя ему в руку пятьсот рублей сериями,
которые случились у него в кармане.
- Не нужно-с! Не нужно! - ответил вдруг Елпидифор Мартыныч, кинув
быстрый взгляд на деньги и отстраняя их своей рукой от себя. - Я не из
корысти спасал больную, а прежде всего - по долгу врача, а потом и для того,
чтобы вы оба устыдились и не на каждом бы перекрестке кричали, что я дурак и
идиот: бывают обстоятельства, что и идиоты иногда понадобятся!
Говоря это, Елпидифор Мартыныч блистал удовольствием от мысли, что он
мог так великодушно и так благородно отомстить князю и Елене. Первый же
стоял перед ним с потупленным и нахмуренным лицом.
- Пожал