князя
Григорова к г-же Жиглинской. Он уже слышал, что Елена больше не жила с
матерью, и понял так, что это, вероятно, что-нибудь насчет родов с ней
происходит. Первое его намерение было не ехать и оставить этих господ
гордецов в беспомощном состоянии; но мысль, что этим он может возвратить
себе практику в знатном доме Григоровых, превозмогла в нем это чувство.
Он поехал. Князь, увидав его, чуть не бросился ему на шею.
- Спасите, бога ради, несчастную! - воскликнул он.
- Я помочь только могу, а не спасти; спасти ее может один только бог! -
отвечал ему наставническим голосом Елпидифор Мартыныч.
Войдя затем к больной, он начал ее довольно опытным образом
исследовать; благодаря значительной силе в руках и большой смелости,
Елпидифор Мартыныч, как акушер, был, пожалуй, недурной.
- Я ничего тут не вижу особенно опасного!.. - говорил он, продолжая
мрачно смотреть на Елену.
- Может быть, младенец очень велик... - тихо и несмело ему заметила
акушерка.
- Ну да, врите больше!.. - возразил ей Елпидифор Мартыныч и, взяв Елену
за руку, стал у нее пульс щупать, наклонив при этом даже голову, как бы
затем, чтобы лучше чувствовать биение артерии.
- Кроме слабости и упадка сил, решительно ничего нет! - продолжал он,
как бы рассуждая сам с собой. Затем Елпидифор Мартыныч, отошед от Елены,
осмотрел ее уже издали. - Ну, прежде всего надобно помолиться богу! -
заключил он и начал молиться.
Акушерка, в подражение ему, тоже стала молиться.
Князь смотрел на всю эту сцену, стоя прислонившись к косяку и с
каким-то бессмысленным выражением в лице. С Елпидифора Мартыныча между тем
катился уже холодный пот, лицо у него было бледно, глаза горели какой-то
решимостью.
- Потрудитесь, моя милая, теперь все, какие у вас есть, ковры и одеяла
постлать на пол, чтоб сделать его помягче, - сказал он менее суровым голосом
стоявшей в дверях горничной.
Та принялась исполнять его приказания. Елпидифор Мартыныч мрачно и
внимательно смотрел на ее труды.
- Зачем вы все это делаете? - спросил его, наконец, князь, как бы
пришедший несколько в себя.
- А вот затем, чтобы вы ушли отсюда!.. Ступайте!.. Ступайте!.. - сказал
ему Елпидифор Мартыныч и почти вытолкнул князя за дверь, которую за ним
затворил и сверх того еще и запер. Князь, очутившись в зале, стал, однако, с
напряженным и каким-то трагическим вниманием прислушиваться к тому, что
происходило за дверью.
- Ну-с, теперь все готово и отлично, - послышался ему голос Елпидифора
Мартыныча. - Не угодно ли вам, милостивая государыня, привстать и пройтись
немножко! - присовокупил он, видимо, относясь к Елене.
- Не могу!.. Не могу!.. - простонала было та на первых порах.
- Нет!.. Можете!.. Встаньте!.. Это необходимо, - к-ха! - говорил,
кашлянув слегка, Елпидифор Мартыныч.
Когда Елена начала вставать, то к ней, должно быть, подошла на помощь
акушерка, потому что Елпидифор Мартыныч явно, что на ту крикнул: "Не
поддерживайте!.. Не ваше дело!..", - и после того он заговорил гораздо более
ласковым тоном, обращаясь, конечно, к Елене: "Ну, вот так!.. Идите!.. Идите
ко мне!"
Елена, вероятно, подходила к нему.
- К-ха! - кашлянул вдруг страшнейшим образом Елпидифор Мартыныч, а
вместе с тем страшно вскрикнула и Елена.
Князь толкнулся было в дверь, но она не уступи
Григорова к г-же Жиглинской. Он уже слышал, что Елена больше не жила с
матерью, и понял так, что это, вероятно, что-нибудь насчет родов с ней
происходит. Первое его намерение было не ехать и оставить этих господ
гордецов в беспомощном состоянии; но мысль, что этим он может возвратить
себе практику в знатном доме Григоровых, превозмогла в нем это чувство.
Он поехал. Князь, увидав его, чуть не бросился ему на шею.
- Спасите, бога ради, несчастную! - воскликнул он.
- Я помочь только могу, а не спасти; спасти ее может один только бог! -
отвечал ему наставническим голосом Елпидифор Мартыныч.
Войдя затем к больной, он начал ее довольно опытным образом
исследовать; благодаря значительной силе в руках и большой смелости,
Елпидифор Мартыныч, как акушер, был, пожалуй, недурной.
- Я ничего тут не вижу особенно опасного!.. - говорил он, продолжая
мрачно смотреть на Елену.
- Может быть, младенец очень велик... - тихо и несмело ему заметила
акушерка.
- Ну да, врите больше!.. - возразил ей Елпидифор Мартыныч и, взяв Елену
за руку, стал у нее пульс щупать, наклонив при этом даже голову, как бы
затем, чтобы лучше чувствовать биение артерии.
- Кроме слабости и упадка сил, решительно ничего нет! - продолжал он,
как бы рассуждая сам с собой. Затем Елпидифор Мартыныч, отошед от Елены,
осмотрел ее уже издали. - Ну, прежде всего надобно помолиться богу! -
заключил он и начал молиться.
Акушерка, в подражение ему, тоже стала молиться.
Князь смотрел на всю эту сцену, стоя прислонившись к косяку и с
каким-то бессмысленным выражением в лице. С Елпидифора Мартыныча между тем
катился уже холодный пот, лицо у него было бледно, глаза горели какой-то
решимостью.
- Потрудитесь, моя милая, теперь все, какие у вас есть, ковры и одеяла
постлать на пол, чтоб сделать его помягче, - сказал он менее суровым голосом
стоявшей в дверях горничной.
Та принялась исполнять его приказания. Елпидифор Мартыныч мрачно и
внимательно смотрел на ее труды.
- Зачем вы все это делаете? - спросил его, наконец, князь, как бы
пришедший несколько в себя.
- А вот затем, чтобы вы ушли отсюда!.. Ступайте!.. Ступайте!.. - сказал
ему Елпидифор Мартыныч и почти вытолкнул князя за дверь, которую за ним
затворил и сверх того еще и запер. Князь, очутившись в зале, стал, однако, с
напряженным и каким-то трагическим вниманием прислушиваться к тому, что
происходило за дверью.
- Ну-с, теперь все готово и отлично, - послышался ему голос Елпидифора
Мартыныча. - Не угодно ли вам, милостивая государыня, привстать и пройтись
немножко! - присовокупил он, видимо, относясь к Елене.
- Не могу!.. Не могу!.. - простонала было та на первых порах.
- Нет!.. Можете!.. Встаньте!.. Это необходимо, - к-ха! - говорил,
кашлянув слегка, Елпидифор Мартыныч.
Когда Елена начала вставать, то к ней, должно быть, подошла на помощь
акушерка, потому что Елпидифор Мартыныч явно, что на ту крикнул: "Не
поддерживайте!.. Не ваше дело!..", - и после того он заговорил гораздо более
ласковым тоном, обращаясь, конечно, к Елене: "Ну, вот так!.. Идите!.. Идите
ко мне!"
Елена, вероятно, подходила к нему.
- К-ха! - кашлянул вдруг страшнейшим образом Елпидифор Мартыныч, а
вместе с тем страшно вскрикнула и Елена.
Князь толкнулся было в дверь, но она не уступи