ние гостиной, за
трельяжем, увитым плющом и цветами, и где заранее были приготовлены стол,
карты и свечи. Здесь они уселись играть. Миклаков вначале сильно потрухивал
проиграть, потому что у него в кармане было всего только три рубля серебром;
но, сыграв несколько игр, совершенно успокоился: княгиня играла как
новорожденный младенец и даже, по-видимому, нисколько не хлопотала играть
получше. Ее главным образом мучило желание заговорить с Миклаковым поскорее
об его несчастной любви и сумасшествии.
- Скажите, - начала она, сильно конфузясь и краснея, - мне муж про вас
говорил... только вы, пожалуйста, не рассердитесь!.. Я, конечно, глупо
делаю, что спрашиваю вас, но мне ужасно любопытно: правда ли?.. Но нет,
прежде вы лучше скажите мне, что не рассердитесь на меня.
- Никогда и ни за что не рассержусь, - отвечал ей Миклаков. - Разве на
ангела можно сердиться? - прибавил он, тасуя несколько дрожащими руками
карты.
- На ангела!.. - повторила княгиня еще более смущенным голосом. - Мне
муж говорил, что вы раз сходили с ума от несчастной любви!
Миклаков очень хорошо понял, что такая рекомендация в глазах княгини
была для него недурна.
- Целый год был сумасшедший! - отвечал он ей просто и совершенно
нерисующимся образом.
- Вот этак приятно быть любимой! - проговорила княгиня.
- Но неприятно так любить, - возразил ей с горькой усмешкой Миклаков.
- Еще бы! - подтвердила с участием княгиня.
Далее разговор на эту тему не продолжался. Миклаков стал молча играть в
карты и только по временам иногда слегка вздыхал, и княгиня каждый раз
уставляла на него при этом добрый взгляд; наконец, она, как бы собравшись со
смелостью и ставя при этом огромнейший ремиз, спросила его тихим голосом:
- Где ж теперь эта особа?
- Она давно уж умерла, - отвечал ей Миклаков по-прежнему просто.
Княгине как будто бы приятно было это услышать.
К концу пульки она, проиграв рублей сорок, вспомнила вдруг:
- Ax, monsieur Миклаков, вы, может быть, ужинаете? - произнесла она.
- Ужинаю, если ужин есть, и не ужинаю, когда его нет!
- Он сейчас будет! - воскликнула княгиня и сама побежала хлопотать об
ужине, который через полчаса и был готов.
М-r Оглоблин в продолжение всего вечера не отошел от г-жи Петицкой, так
что ей даже посмеялась княгиня:
- Вы, кажется, нового обожателя себе приобрели?
- Кажется! - отвечала Петицкая с усмешкой и с маленькой гримасой.
За ужином Миклаков, по обыкновению, выпил довольно много, но говорить
что-либо лишнее остерегся и был только, как показалось княгине, очень
задумчив. При прощании он пожал у ней крепко руку.
- Благодарю вас за все, за все! - говорил он с ударением.
- Вы будете иногда приходить ко мне? - спросила на этот раз княгиня
сама, смотря на него своим добрым взглядом.
- Как прикажете, хоть завтра же!
- Завтра приходите! - сказала ему княгиня.
- Хорошо! - отвечал Миклаков и ушел.
Николя, в свою очередь, предложил г-же Петицкой довезти ее до дому; они
тоже, должно быть, постолковались между собой несколько и пустились в
некоторые откровенности; Николя, например, узнал, что г-жа Петицкая - ни от
кого не зависящая вдова; а она у него выпытала, что он с m-lle Пижон
покончил все, потому будто бы, что она ему надоела; но в сущности m-lle
Пижон его бросила и по этому поводу д
трельяжем, увитым плющом и цветами, и где заранее были приготовлены стол,
карты и свечи. Здесь они уселись играть. Миклаков вначале сильно потрухивал
проиграть, потому что у него в кармане было всего только три рубля серебром;
но, сыграв несколько игр, совершенно успокоился: княгиня играла как
новорожденный младенец и даже, по-видимому, нисколько не хлопотала играть
получше. Ее главным образом мучило желание заговорить с Миклаковым поскорее
об его несчастной любви и сумасшествии.
- Скажите, - начала она, сильно конфузясь и краснея, - мне муж про вас
говорил... только вы, пожалуйста, не рассердитесь!.. Я, конечно, глупо
делаю, что спрашиваю вас, но мне ужасно любопытно: правда ли?.. Но нет,
прежде вы лучше скажите мне, что не рассердитесь на меня.
- Никогда и ни за что не рассержусь, - отвечал ей Миклаков. - Разве на
ангела можно сердиться? - прибавил он, тасуя несколько дрожащими руками
карты.
- На ангела!.. - повторила княгиня еще более смущенным голосом. - Мне
муж говорил, что вы раз сходили с ума от несчастной любви!
Миклаков очень хорошо понял, что такая рекомендация в глазах княгини
была для него недурна.
- Целый год был сумасшедший! - отвечал он ей просто и совершенно
нерисующимся образом.
- Вот этак приятно быть любимой! - проговорила княгиня.
- Но неприятно так любить, - возразил ей с горькой усмешкой Миклаков.
- Еще бы! - подтвердила с участием княгиня.
Далее разговор на эту тему не продолжался. Миклаков стал молча играть в
карты и только по временам иногда слегка вздыхал, и княгиня каждый раз
уставляла на него при этом добрый взгляд; наконец, она, как бы собравшись со
смелостью и ставя при этом огромнейший ремиз, спросила его тихим голосом:
- Где ж теперь эта особа?
- Она давно уж умерла, - отвечал ей Миклаков по-прежнему просто.
Княгине как будто бы приятно было это услышать.
К концу пульки она, проиграв рублей сорок, вспомнила вдруг:
- Ax, monsieur Миклаков, вы, может быть, ужинаете? - произнесла она.
- Ужинаю, если ужин есть, и не ужинаю, когда его нет!
- Он сейчас будет! - воскликнула княгиня и сама побежала хлопотать об
ужине, который через полчаса и был готов.
М-r Оглоблин в продолжение всего вечера не отошел от г-жи Петицкой, так
что ей даже посмеялась княгиня:
- Вы, кажется, нового обожателя себе приобрели?
- Кажется! - отвечала Петицкая с усмешкой и с маленькой гримасой.
За ужином Миклаков, по обыкновению, выпил довольно много, но говорить
что-либо лишнее остерегся и был только, как показалось княгине, очень
задумчив. При прощании он пожал у ней крепко руку.
- Благодарю вас за все, за все! - говорил он с ударением.
- Вы будете иногда приходить ко мне? - спросила на этот раз княгиня
сама, смотря на него своим добрым взглядом.
- Как прикажете, хоть завтра же!
- Завтра приходите! - сказала ему княгиня.
- Хорошо! - отвечал Миклаков и ушел.
Николя, в свою очередь, предложил г-же Петицкой довезти ее до дому; они
тоже, должно быть, постолковались между собой несколько и пустились в
некоторые откровенности; Николя, например, узнал, что г-жа Петицкая - ни от
кого не зависящая вдова; а она у него выпытала, что он с m-lle Пижон
покончил все, потому будто бы, что она ему надоела; но в сущности m-lle
Пижон его бросила и по этому поводу д