овольно откровенно говорила своим
подругам, что подобного свинью нельзя к себе долго пускать, как бы он ни
велики платил за то деньги. Затем г-жа Петицкая сделала Николя такой вопрос,
что кого же он теперь любит? А он начал ее с божбой уверять, что никого!..
Но г-жа Петицкая этому, разумеется, не верила. Тогда Николя ей объяснил, что
он, пожалуй, теперь принадлежит всем женщинам и ни одной в особенности, и
этому г-жа Петицкая поверила. Поехав, дорогой Николя сам уж рассказал ей,
что он имеет своего личного, независимого от отца, годового дохода двадцать
тысяч; г-жа Петицкая перевела при этом как-то особенно дыхание. Когда,
наконец, они подъехали к квартире г-жи Петицкой, Николя прямо спросил ее,
что в какой день он может застать ее дома?..
- В воскресенье, понедельник, вторник, середу, четверг, пятницу и
субботу! - отвечала ему скороговоркой г-жа Петицкая.
- А если я не застану вас в какой-нибудь день дома, что тогда с вами
сделать? - сказал Николя, тоже, в свою очередь, желая сострить.
- Тогда на другой день приедете! - произнесла г-жа Петицкая, проворно
соскакивая с саней и скрываясь за калиткою своего дома.
Все эти объяснения сильно взволновали Николя.
- Эка какая она - а? - говорил он, и толстые губищи его как-то отвисли
у него при этом.
VI
Ссора с матерью сильно расстроила Елену, так что, по переезде на новую
квартиру, которую князь нанял ей невдалеке от своего дома, она постоянно
чувствовала себя не совсем здоровою, но скрывала это и не ложилась в
постель; она, по преимуществу, опасалась того, чтобы Елизавета Петровна,
узнав об ее болезни, не воспользовалась этим и не явилась к ней под тем
предлогом, что ей никто не может запретить видеть больную дочь. Кроме того,
Елена не хотела беспокоить и князя, который, она видела, ужасно тревожится
грядущим для нее кризисом; она даже думала, чтобы этот кризис прошел
секретно для него, и ему уже сказать тогда, когда все будет кончено. В одну
ночь, однако, князь вдруг получил от Елены каким-то странным почерком
написанную записку:
"Друг мой, поспеши ко мне, я умираю, спасите хоть ребенка".
Князь, едва надев на себя кое-что, бросился к ней. Он застал Елену,
лежащую на постели, с посинелым лицом и закатившимися глазами. Довольно
нестарая еще акушерка суетилась и хлопотала около нее.
- Ну, вот теперь мне легче будет умирать! - проговорила Елена, увидав
князя и беря его за руку.
Вслед же за тем его отозвала акушерка.
- Пошлите поскорей за доктором!.. Я одна тут ничего не могу сделать! -
проговорила она.
Князь опять побежал домой, сам разбудил кучера и послал его за
знаменитым доктором; кучер возвратился и доложил, что знаменитый доктор у
другой больной. Князь при этом известии вырвал у себя целую прядь волос из
головы, послал еще за другим знаменитым доктором, но тот оказался сам
больным. Князь был готов с ума сойти, тем более, что Елена почти с голосу на
голос кричала. Он знал ее терпеливость и понимал, каковы должны быть ее
страдания. Среди такого отчаяния он вдруг припомнил, как еще покойная мать
его говорила ему, что ей в родах очень помог Елпидифор Мартыныч.
- Поезжай за Иллионским! - крикнул он стоявшему в дверях кучеру.
Тот поскакал за Иллионским.
Елпидифора Мартыныча разбудили и доложили ему, что его зовут от
подругам, что подобного свинью нельзя к себе долго пускать, как бы он ни
велики платил за то деньги. Затем г-жа Петицкая сделала Николя такой вопрос,
что кого же он теперь любит? А он начал ее с божбой уверять, что никого!..
Но г-жа Петицкая этому, разумеется, не верила. Тогда Николя ей объяснил, что
он, пожалуй, теперь принадлежит всем женщинам и ни одной в особенности, и
этому г-жа Петицкая поверила. Поехав, дорогой Николя сам уж рассказал ей,
что он имеет своего личного, независимого от отца, годового дохода двадцать
тысяч; г-жа Петицкая перевела при этом как-то особенно дыхание. Когда,
наконец, они подъехали к квартире г-жи Петицкой, Николя прямо спросил ее,
что в какой день он может застать ее дома?..
- В воскресенье, понедельник, вторник, середу, четверг, пятницу и
субботу! - отвечала ему скороговоркой г-жа Петицкая.
- А если я не застану вас в какой-нибудь день дома, что тогда с вами
сделать? - сказал Николя, тоже, в свою очередь, желая сострить.
- Тогда на другой день приедете! - произнесла г-жа Петицкая, проворно
соскакивая с саней и скрываясь за калиткою своего дома.
Все эти объяснения сильно взволновали Николя.
- Эка какая она - а? - говорил он, и толстые губищи его как-то отвисли
у него при этом.
VI
Ссора с матерью сильно расстроила Елену, так что, по переезде на новую
квартиру, которую князь нанял ей невдалеке от своего дома, она постоянно
чувствовала себя не совсем здоровою, но скрывала это и не ложилась в
постель; она, по преимуществу, опасалась того, чтобы Елизавета Петровна,
узнав об ее болезни, не воспользовалась этим и не явилась к ней под тем
предлогом, что ей никто не может запретить видеть больную дочь. Кроме того,
Елена не хотела беспокоить и князя, который, она видела, ужасно тревожится
грядущим для нее кризисом; она даже думала, чтобы этот кризис прошел
секретно для него, и ему уже сказать тогда, когда все будет кончено. В одну
ночь, однако, князь вдруг получил от Елены каким-то странным почерком
написанную записку:
"Друг мой, поспеши ко мне, я умираю, спасите хоть ребенка".
Князь, едва надев на себя кое-что, бросился к ней. Он застал Елену,
лежащую на постели, с посинелым лицом и закатившимися глазами. Довольно
нестарая еще акушерка суетилась и хлопотала около нее.
- Ну, вот теперь мне легче будет умирать! - проговорила Елена, увидав
князя и беря его за руку.
Вслед же за тем его отозвала акушерка.
- Пошлите поскорей за доктором!.. Я одна тут ничего не могу сделать! -
проговорила она.
Князь опять побежал домой, сам разбудил кучера и послал его за
знаменитым доктором; кучер возвратился и доложил, что знаменитый доктор у
другой больной. Князь при этом известии вырвал у себя целую прядь волос из
головы, послал еще за другим знаменитым доктором, но тот оказался сам
больным. Князь был готов с ума сойти, тем более, что Елена почти с голосу на
голос кричала. Он знал ее терпеливость и понимал, каковы должны быть ее
страдания. Среди такого отчаяния он вдруг припомнил, как еще покойная мать
его говорила ему, что ей в родах очень помог Елпидифор Мартыныч.
- Поезжай за Иллионским! - крикнул он стоявшему в дверях кучеру.
Тот поскакал за Иллионским.
Елпидифора Мартыныча разбудили и доложили ему, что его зовут от