азала Клеопатра
Николаевна, снова внимательно взглянув на молодого человека.
"Она умнее, нежели я полагал", - подумал про себя Эльчанинов.
- Позвольте мне с вами рядом сесть за столом, - сказал он вслух.
- Извольте.
Он поцеловал ее руку.
- Еще одна просьба!
- А именно?
- Чтобы не было около вас вашей спутницы.
- Это почему?
- Я ее терпеть не могу: она сплетница, и я должен буду невольно
притворяться.
- За что же вы ее не любите? Вот что значит наружность! Ах, господа,
господа мужчины!
- Прошу вас!
- Извольте! Впрочем, помните, это жертва!
- Merci, - сказал Эльчанинов и снова поцеловал руку Клеопатры
Николаевны.
- Вы мне скажете ваш идеал, - сказала вдова, не отнимая руки.
- Скажу, - отвечал молодой человек с притворным смущением и сжал ей
руку.
Они разошлись.
Через полчаса сели за стол. Эльчанинов был рядом с Клеопатрой
Николаевной. Вдова была, говоря без преувеличения, примадонною всех съездов
Боярщины. Она была исключительным предметом внимания и любезности со стороны
мужчин, хоть сколь-нибудь претендующих еще на любезность. Причина этому,
конечно, заключалась в независимости ее положения, в ее живом, развязном
характере, а больше всего в кокетстве, к которому она чувствовала чрезмерную
наклонность. В числе ее поклонников был, между прочим, и Задор-Мановский,
суровый и мрачный Задор-Мановский, и надобно сказать, что до сего времени
Клеопатра Николаевна предпочитала его прочим: она часто ездила с ним верхом,
принимала его к себе во всякое время, а главное, терпеть не могла его жены,
с которой она, несмотря на дружеское знакомство с мужем, почти не кланялась.
Судьба посадила Задор-Мановского напротив вдовы.
- Кто этот молодой человек? - спросил он у своего соседа, указывая на
Эльчанинова.
- Это сосед его превосходительства, недавно приехал, - отвечал тот.
- Где же он живет?
- В Коровине.
- В Коровине?.. Что же, он служил, что ли, где-нибудь?
- Бог его знает, неизвестно.
В это время Эльчанинов что-то с жаром начал говорить вдове. Она
краснела несколько. Мановский стал прислушиваться, но - увы! - Эльчанинов
говорил по-французски. Задор начал кусать губы.
- Клеопатра Николаевна! - сказал он, не вытерпев. Ответа не было.
- Клеопатра Николаевна! - повторил еще раз Мановский. Вдова взглянула
на него.
- Когда же мы с вами поедем на охоту? - спросил он.
- Я не буду больше ездить на охоту, - отвечала торопливо Клеопатра
Николаевна. - Ну, продолжайте, бога ради, продолжайте; это очень интересно,
- прибавила она, обращаясь к Эльчанинову.
- Почему же вы не хотите ездить? - спросил неотвязчиво Мановский.
- Ах, боже мой, почему? Потому что... не хочу.
- А вы ездите на охоту?.. Странное для дамы удовольствие, - заметил с
усмешкой Эльчанинов.
- А почему оно страннее удовольствия - беседовать с вами? - заметил
дерзко Мановский.
Эльчанинов посмотрел на своего противника.
- А вам это, видно, очень неприятно? - сказал он опять с усмешкой.
Мановский только взглянул на него своими выпуклыми серыми глазами.
- Неужели? - подхватила с громким смехом вдова. - Это очень лестно.
Благодарю вас, m-r Эльчанинов, вы открываете мне глаза.
Эльчанинов многозначительно улыбнулся.
Мановский был совершенно уничтожен: его не только не пред
Николаевна, снова внимательно взглянув на молодого человека.
"Она умнее, нежели я полагал", - подумал про себя Эльчанинов.
- Позвольте мне с вами рядом сесть за столом, - сказал он вслух.
- Извольте.
Он поцеловал ее руку.
- Еще одна просьба!
- А именно?
- Чтобы не было около вас вашей спутницы.
- Это почему?
- Я ее терпеть не могу: она сплетница, и я должен буду невольно
притворяться.
- За что же вы ее не любите? Вот что значит наружность! Ах, господа,
господа мужчины!
- Прошу вас!
- Извольте! Впрочем, помните, это жертва!
- Merci, - сказал Эльчанинов и снова поцеловал руку Клеопатры
Николаевны.
- Вы мне скажете ваш идеал, - сказала вдова, не отнимая руки.
- Скажу, - отвечал молодой человек с притворным смущением и сжал ей
руку.
Они разошлись.
Через полчаса сели за стол. Эльчанинов был рядом с Клеопатрой
Николаевной. Вдова была, говоря без преувеличения, примадонною всех съездов
Боярщины. Она была исключительным предметом внимания и любезности со стороны
мужчин, хоть сколь-нибудь претендующих еще на любезность. Причина этому,
конечно, заключалась в независимости ее положения, в ее живом, развязном
характере, а больше всего в кокетстве, к которому она чувствовала чрезмерную
наклонность. В числе ее поклонников был, между прочим, и Задор-Мановский,
суровый и мрачный Задор-Мановский, и надобно сказать, что до сего времени
Клеопатра Николаевна предпочитала его прочим: она часто ездила с ним верхом,
принимала его к себе во всякое время, а главное, терпеть не могла его жены,
с которой она, несмотря на дружеское знакомство с мужем, почти не кланялась.
Судьба посадила Задор-Мановского напротив вдовы.
- Кто этот молодой человек? - спросил он у своего соседа, указывая на
Эльчанинова.
- Это сосед его превосходительства, недавно приехал, - отвечал тот.
- Где же он живет?
- В Коровине.
- В Коровине?.. Что же, он служил, что ли, где-нибудь?
- Бог его знает, неизвестно.
В это время Эльчанинов что-то с жаром начал говорить вдове. Она
краснела несколько. Мановский стал прислушиваться, но - увы! - Эльчанинов
говорил по-французски. Задор начал кусать губы.
- Клеопатра Николаевна! - сказал он, не вытерпев. Ответа не было.
- Клеопатра Николаевна! - повторил еще раз Мановский. Вдова взглянула
на него.
- Когда же мы с вами поедем на охоту? - спросил он.
- Я не буду больше ездить на охоту, - отвечала торопливо Клеопатра
Николаевна. - Ну, продолжайте, бога ради, продолжайте; это очень интересно,
- прибавила она, обращаясь к Эльчанинову.
- Почему же вы не хотите ездить? - спросил неотвязчиво Мановский.
- Ах, боже мой, почему? Потому что... не хочу.
- А вы ездите на охоту?.. Странное для дамы удовольствие, - заметил с
усмешкой Эльчанинов.
- А почему оно страннее удовольствия - беседовать с вами? - заметил
дерзко Мановский.
Эльчанинов посмотрел на своего противника.
- А вам это, видно, очень неприятно? - сказал он опять с усмешкой.
Мановский только взглянул на него своими выпуклыми серыми глазами.
- Неужели? - подхватила с громким смехом вдова. - Это очень лестно.
Благодарю вас, m-r Эльчанинов, вы открываете мне глаза.
Эльчанинов многозначительно улыбнулся.
Мановский был совершенно уничтожен: его не только не пред