почли, но еще
и осмеяли.
Есть люди, в душе которых вы никакой любовью, никаким участием, никакой
преданностью с вашей стороны не возбудите чувства дружбы, но с которыми
довольно сказать два - три слова наперекор, для того, чтобы сделать их себе
смертельными врагами. Таков был и Задор. Ревнивый по натуре, он тут же
заподозрил вдову в двусмысленных отношениях с молодым человеком и дал себе
слово - всеми силами мешать их любви. Таким образом, судьба как бы нарочно
направила проницательный взор этого человека совершенно не в ту сторону,
куда бы следовало.
- Кто это такой? - спросил Эльчанинов Клеопатру Николаевну, - он,
кажется, неравнодушен к вам.
- Не знаю, - отвечала она кокетливо и прибавила: - Это Задор-Мановский.
- Задор-Мановский, - повторил Эльчанинов.
Последнее известие его весьма обеспокоило.
В это время в залу вошел низенький, невзрачный человек, но с огромной,
как обыкновенно бывает у карликов, головой. В одежде его видна была страшная
борьба опрятности со временем, щегольства с бедностью. На плоском и широком
лице его сияло удовольствие. Он быстро проходил залу, едва успевая
поклониться некоторым из гостей. Хозяин смотрел, прищурившись, чтобы узнать,
кто это был новоприезжий.
- Честь имею, ваше превосходительство, - начал бойко гость, -
поздравить с драгоценнейшей именинницей и позвольте узнать, как их здоровье?
- Благодарю, Иван Александрыч, благодарю! Пишет, что здорова, - отвечал
с обязательной улыбкой Алексей Михайлыч, - прошу покорно садиться!.. Малый!
Поставь прибор.
- Извините, ваше превосходительство, - продолжал Иван Александрыч, -
что не имел времени поутру засвидетельствовать моего поздравления: дядюшка
изволили прибыть.
- Граф Юрий Петрович приехал! - почти вскрикнул хозяин.
- Граф приехал, - повторилось почти во всех концах стола.
- Вчерашний день, - начал Иван Александрыч, - в двенадцать часов ночи,
совершенно неожиданно. Конечно, он мне писал, да все как-то двусмысленно.
Знаете, великие люди все любят загадки загадывать. Дом-то, впрочем, всегда
ведь готов. Вдруг сегодня из Каменок ночью верховой... "Что такое,
братец?.." Перепугался, знаете, со сна, - "Дядюшка, говорит, его сиятельство
приехал и желают вас видеть". Я сейчас отправляюсь. Старик немножко болен с
дороги, ну, конечно, обрадовался. Так мы и просидели. Приятное родственное
свидание!
- А надолго приехал Юрий Петрович? - спросил хозяин. - Да садитесь
около меня, Иван Александрыч!.. Эй, переставьте сюда прибор!
Иван Александрыч сел.
- Надо полагать, что на год, если только не соскучится, - начал он, а
потом, склонивши головку немного набок, продолжал: - Сегодня за кофеем
уморил меня со смеху старик. - "Тесен, говорит, Ваня, у меня здесь дом".
Каменской дом тесен, в тридцать комнат!
- Да зачем же ваш дядюшка приехал так надолго? Видно, в Петербурге уж
ненадобен? - спросил Мановский.
Иван Александрыч только усмехнулся.
- Дядюшка, - начал он внушительным тоном, - может жить, где захочет и
как захочет.
- Будто? - спросил Задор.
Иван Александрыч точно не слыхал этого вопроса.
- Для здоровья, надо полагать, он больше приехал, чтобы здоровье свое
поправить, которое точно что потратил от трудов своих, - проговорил он,
обращаясь к хозяину.
- Конечно, конечно, - подтвердил тот.
- Враки! - произн
и осмеяли.
Есть люди, в душе которых вы никакой любовью, никаким участием, никакой
преданностью с вашей стороны не возбудите чувства дружбы, но с которыми
довольно сказать два - три слова наперекор, для того, чтобы сделать их себе
смертельными врагами. Таков был и Задор. Ревнивый по натуре, он тут же
заподозрил вдову в двусмысленных отношениях с молодым человеком и дал себе
слово - всеми силами мешать их любви. Таким образом, судьба как бы нарочно
направила проницательный взор этого человека совершенно не в ту сторону,
куда бы следовало.
- Кто это такой? - спросил Эльчанинов Клеопатру Николаевну, - он,
кажется, неравнодушен к вам.
- Не знаю, - отвечала она кокетливо и прибавила: - Это Задор-Мановский.
- Задор-Мановский, - повторил Эльчанинов.
Последнее известие его весьма обеспокоило.
В это время в залу вошел низенький, невзрачный человек, но с огромной,
как обыкновенно бывает у карликов, головой. В одежде его видна была страшная
борьба опрятности со временем, щегольства с бедностью. На плоском и широком
лице его сияло удовольствие. Он быстро проходил залу, едва успевая
поклониться некоторым из гостей. Хозяин смотрел, прищурившись, чтобы узнать,
кто это был новоприезжий.
- Честь имею, ваше превосходительство, - начал бойко гость, -
поздравить с драгоценнейшей именинницей и позвольте узнать, как их здоровье?
- Благодарю, Иван Александрыч, благодарю! Пишет, что здорова, - отвечал
с обязательной улыбкой Алексей Михайлыч, - прошу покорно садиться!.. Малый!
Поставь прибор.
- Извините, ваше превосходительство, - продолжал Иван Александрыч, -
что не имел времени поутру засвидетельствовать моего поздравления: дядюшка
изволили прибыть.
- Граф Юрий Петрович приехал! - почти вскрикнул хозяин.
- Граф приехал, - повторилось почти во всех концах стола.
- Вчерашний день, - начал Иван Александрыч, - в двенадцать часов ночи,
совершенно неожиданно. Конечно, он мне писал, да все как-то двусмысленно.
Знаете, великие люди все любят загадки загадывать. Дом-то, впрочем, всегда
ведь готов. Вдруг сегодня из Каменок ночью верховой... "Что такое,
братец?.." Перепугался, знаете, со сна, - "Дядюшка, говорит, его сиятельство
приехал и желают вас видеть". Я сейчас отправляюсь. Старик немножко болен с
дороги, ну, конечно, обрадовался. Так мы и просидели. Приятное родственное
свидание!
- А надолго приехал Юрий Петрович? - спросил хозяин. - Да садитесь
около меня, Иван Александрыч!.. Эй, переставьте сюда прибор!
Иван Александрыч сел.
- Надо полагать, что на год, если только не соскучится, - начал он, а
потом, склонивши головку немного набок, продолжал: - Сегодня за кофеем
уморил меня со смеху старик. - "Тесен, говорит, Ваня, у меня здесь дом".
Каменской дом тесен, в тридцать комнат!
- Да зачем же ваш дядюшка приехал так надолго? Видно, в Петербурге уж
ненадобен? - спросил Мановский.
Иван Александрыч только усмехнулся.
- Дядюшка, - начал он внушительным тоном, - может жить, где захочет и
как захочет.
- Будто? - спросил Задор.
Иван Александрыч точно не слыхал этого вопроса.
- Для здоровья, надо полагать, он больше приехал, чтобы здоровье свое
поправить, которое точно что потратил от трудов своих, - проговорил он,
обращаясь к хозяину.
- Конечно, конечно, - подтвердил тот.
- Враки! - произн