на после нескольких
минут молчания.
- О, верьте, верьте мне во всем! - подхватил Сапега.
- В чем еще? - спросила вдова, как бы удивленная.
- В то, что я вас люблю, - прошептал старик, прижимая руку к сердцу.
Клеопатра Николаевна вздрогнула.
- Меня, граф? - повторила она, как бы совершенно растерявшись. - Что вы
это говорите?.. К чему вы это говорите?.. Вы, меня?.. Так скоро?.. Нет,
граф, это невозможно!..
- Люблю вас! - воскликнул Сапега и, сразу схватив Клеопатру Николаевну
за руки, начал их целовать и прижимать к груди.
- Пустите, граф, пустите! Нет, это ужасно!.. Это невозможно, - говорила
Клеопатра Николаевна, слабо вырывая у него руки; но граф за них крепко
держался.
Не знаю, чем бы кончилась эта сцена, если бы в гостиную не вошел вдруг
Задор-Мановский. Граф и вдова отскочили в разные стороны. Последняя не могла
на этот раз сохранить присутствия духа и выбежала вон.
- Я забыл мои бумаги, - говорил как бы не заметивший ничего Мановский.
Он начал первоначально смотреть по окнам, а потом, будто не сыскав
того, что было ему нужно, прошел в спальню вдовы, примыкавшую к гостиной,
где осмотрел тоже всю комнату, потом сел, наконец, к маленькому столику,
вынул из кармана клочок бумаги и написал что-то карандашом. Оставив эту
записочку на столе, он вышел.
Между тем граф сидел в гостиной, совершенно растерявшись.
Не находя, что бы такое предпринять, он вздумал приласкаться к
Мановскому и постараться придать всему происшествию вид легкой шутки.
- Как вы нас перепугали! - сказал он. - Я позволил себе маленькую
шалость с хозяйкой; она очень милая и веселая дама!.. Вы, я думаю,
удивились.
Мановский посмотрел на графа.
- Ни крошки, - отвечал он спокойным голосом. - Я и сам с нею шучивал.
- Право? - спросил граф.
- Да; она ведь уж давно этакая!.. Вчера со мной, сегодня с вами, а
завтра с третьим. Уж такая у нее натура, - проговорил Мановский и вышел.
Между тем Клеопатра Николаевна забежала на мезонин и села за небольшие,
стоявшие там ширмы. Она, видно, знала, что ее будут искать. Не прошло десяти
минут, как стук отъезжавшего экипажа заставил, наконец, ее переменить
положение.
Она бросилась к окну и, увидев выезжавшего Мановского, тотчас же
сбежала вниз, выглянула из спальни в гостиную, чтобы посмотреть, не уехал ли
граф, но Сапега сидел на прежнем месте. Клеопатра Николаевна, несмотря на
внутреннее беспокойство, поправила приведенный в беспорядок туалет и хотела
войти в гостиную, как вдруг глаза ее остановились на оставленной Мановским
записке. Она схватила ее, прочитала и окончательно растерялась.
Мановский ей писал:
"Прошу вас к будущему четвергу приготовить все брильянтовые,
хозяйственные и усадебные вещи по составленной после смерти вашего мужа
описи. Я намерен принять и приступить к управлению имением, а равным образом
прошу вас выехать из усадьбы, в которой не считаю нужным, по случаю
отсутствия вашей дочери, освещать, отапливать дом и держать горничную
прислугу, чтобы тем прекратить всякие излишние расходы, могущие, при вашей
жизни в оной, последовать из имения малолетней, на каковое вы не имеете
никакого права.
Задор-Мановский".
Что было делать Клеопатре Николаевне?.. Прибегнуть к графу - казалось
минут молчания.
- О, верьте, верьте мне во всем! - подхватил Сапега.
- В чем еще? - спросила вдова, как бы удивленная.
- В то, что я вас люблю, - прошептал старик, прижимая руку к сердцу.
Клеопатра Николаевна вздрогнула.
- Меня, граф? - повторила она, как бы совершенно растерявшись. - Что вы
это говорите?.. К чему вы это говорите?.. Вы, меня?.. Так скоро?.. Нет,
граф, это невозможно!..
- Люблю вас! - воскликнул Сапега и, сразу схватив Клеопатру Николаевну
за руки, начал их целовать и прижимать к груди.
- Пустите, граф, пустите! Нет, это ужасно!.. Это невозможно, - говорила
Клеопатра Николаевна, слабо вырывая у него руки; но граф за них крепко
держался.
Не знаю, чем бы кончилась эта сцена, если бы в гостиную не вошел вдруг
Задор-Мановский. Граф и вдова отскочили в разные стороны. Последняя не могла
на этот раз сохранить присутствия духа и выбежала вон.
- Я забыл мои бумаги, - говорил как бы не заметивший ничего Мановский.
Он начал первоначально смотреть по окнам, а потом, будто не сыскав
того, что было ему нужно, прошел в спальню вдовы, примыкавшую к гостиной,
где осмотрел тоже всю комнату, потом сел, наконец, к маленькому столику,
вынул из кармана клочок бумаги и написал что-то карандашом. Оставив эту
записочку на столе, он вышел.
Между тем граф сидел в гостиной, совершенно растерявшись.
Не находя, что бы такое предпринять, он вздумал приласкаться к
Мановскому и постараться придать всему происшествию вид легкой шутки.
- Как вы нас перепугали! - сказал он. - Я позволил себе маленькую
шалость с хозяйкой; она очень милая и веселая дама!.. Вы, я думаю,
удивились.
Мановский посмотрел на графа.
- Ни крошки, - отвечал он спокойным голосом. - Я и сам с нею шучивал.
- Право? - спросил граф.
- Да; она ведь уж давно этакая!.. Вчера со мной, сегодня с вами, а
завтра с третьим. Уж такая у нее натура, - проговорил Мановский и вышел.
Между тем Клеопатра Николаевна забежала на мезонин и села за небольшие,
стоявшие там ширмы. Она, видно, знала, что ее будут искать. Не прошло десяти
минут, как стук отъезжавшего экипажа заставил, наконец, ее переменить
положение.
Она бросилась к окну и, увидев выезжавшего Мановского, тотчас же
сбежала вниз, выглянула из спальни в гостиную, чтобы посмотреть, не уехал ли
граф, но Сапега сидел на прежнем месте. Клеопатра Николаевна, несмотря на
внутреннее беспокойство, поправила приведенный в беспорядок туалет и хотела
войти в гостиную, как вдруг глаза ее остановились на оставленной Мановским
записке. Она схватила ее, прочитала и окончательно растерялась.
Мановский ей писал:
"Прошу вас к будущему четвергу приготовить все брильянтовые,
хозяйственные и усадебные вещи по составленной после смерти вашего мужа
описи. Я намерен принять и приступить к управлению имением, а равным образом
прошу вас выехать из усадьбы, в которой не считаю нужным, по случаю
отсутствия вашей дочери, освещать, отапливать дом и держать горничную
прислугу, чтобы тем прекратить всякие излишние расходы, могущие, при вашей
жизни в оной, последовать из имения малолетней, на каковое вы не имеете
никакого права.
Задор-Мановский".
Что было делать Клеопатре Николаевне?.. Прибегнуть к графу - казалось