айте туда и задержите его в зале; говорите,
что Анны Павловны у вас нет, - перебил Савелий и, почти вытолкнув приятеля,
захлопнул за ним дверь, а сам взял проворно Анну Павловну за руку и увел в
задние комнаты. К крыльцу подъехал Мановский, с которым рядом сидел
исправник, а на передней скамейке помещался у них стряпчий, корявейшая
физиономия, когда-либо существовавшая в мире. Все втроем они вошли в залу.
Эльчанинов, бледный, но насколько возможно владея собой, встретил их и
спросил, что им угодно.
Исправник начал сконфуженным голосом, показывая на Мановского:
- Мы приехали по поданному прошению Михайло Егорыча, что супруга их
проживает в здешней усадьбе.
- Что ж вам, собственно, угодно от меня? - болтнул Эльчанинов, и сам не
зная хорошенько, что говорит.
- Приступайте к следствию; что тут разговаривать? - проговорил
Мановский и сел.
- Конечно, лучше к следствию, - подтвердил стряпчий и нюхнул,
отвернувшись в сторону, табаку, причем одну ноздрю зажал, а в другую втянул
всю щепотку, а потом, вынув из бокового кармана бумагу, подал ее исправнику,
проговоря: "Вопросные пункты". Исправник некоторое время переминался.
- Не угодно ли вам, - начал он, подавая Эльчанинову бумагу, - ответить
на эти вопросы?
Эльчанинов взял. Кровь бросилась у него в голову, он готов был в эти
минуты убить всех троих, если бы достало у него на это силы.
- Может быть, вам угодно, чтобы я здесь при вас отвечал? - проговорил
он с некоторою гордостью.
- По закону следует здесь, в присутствии господ следователей, -
произнес стряпчий и опять нюхнул.
Эльчанинов взял чернильницу, поставил ее на ближайший стол, сел и начал
писать. На вопрос: как его зовут, какой он веры и прочее, он ответил сейчас
же; но далее его спрашивали: действительно ли Анна Павловна бежала к нему от
мужа, живет у него около года и находится с ним в любовном отношении?
Эльчанинов остановился. Что было отвечать на это? Припомнив, впрочем, слова
Савелья, он поставил одну общую скобку и написал: "Ничего не знаю".
Исправник взял у него потом ответы дрожащими руками и начал читать. Стряпчий
заглянул ему через плечо.
- Стало быть, госпожа Мановская и теперь проживает не в вашем доме? -
спросил он, обращаясь к Эльчанинову.
- Я уже на это ответил и с вами разговаривать больше не желаю, - сказал
тот, с презрением взглянувши на стряпчего.
Мановский встал; молча взял ответы у исправника, прочитал их и произнес
ровным голосом:
- Я прошу вас, господа, сделать обыск в усадьбе и в доме.
Исправник пожал плечами и обратился к стряпчему, проговоря: "Следует
ли?"
- Без сомнения, следует; желание истца на то есть, - отвечал тот и
как-то значительно откашлянулся и плюнул в сторону, как бы желая этими
движениями намекнуть Мановскому: "Помни же мои услуги".
Следователи и Мановский пошли по дому. Эльчанинов потерялся: он
прислонился к косяку окошка и не мог ни говорить, ни двинуться с места.
- Это шаль моей жены! - говорил Мановский, проходя по гостиной и видя
лежавший на диване платок Анны Павловны. - Запишите, - отнесся он к
стряпчему.
- Помню и так, без записки, - подхватил тот.
Пройдя наугольную и чайную, они пошли в спальню.
- Это женин салон, - сказал Мановский стряпчему.
- Вижу, вижу, - отвечал тот.
- Женино платье, - заключил Михай
что Анны Павловны у вас нет, - перебил Савелий и, почти вытолкнув приятеля,
захлопнул за ним дверь, а сам взял проворно Анну Павловну за руку и увел в
задние комнаты. К крыльцу подъехал Мановский, с которым рядом сидел
исправник, а на передней скамейке помещался у них стряпчий, корявейшая
физиономия, когда-либо существовавшая в мире. Все втроем они вошли в залу.
Эльчанинов, бледный, но насколько возможно владея собой, встретил их и
спросил, что им угодно.
Исправник начал сконфуженным голосом, показывая на Мановского:
- Мы приехали по поданному прошению Михайло Егорыча, что супруга их
проживает в здешней усадьбе.
- Что ж вам, собственно, угодно от меня? - болтнул Эльчанинов, и сам не
зная хорошенько, что говорит.
- Приступайте к следствию; что тут разговаривать? - проговорил
Мановский и сел.
- Конечно, лучше к следствию, - подтвердил стряпчий и нюхнул,
отвернувшись в сторону, табаку, причем одну ноздрю зажал, а в другую втянул
всю щепотку, а потом, вынув из бокового кармана бумагу, подал ее исправнику,
проговоря: "Вопросные пункты". Исправник некоторое время переминался.
- Не угодно ли вам, - начал он, подавая Эльчанинову бумагу, - ответить
на эти вопросы?
Эльчанинов взял. Кровь бросилась у него в голову, он готов был в эти
минуты убить всех троих, если бы достало у него на это силы.
- Может быть, вам угодно, чтобы я здесь при вас отвечал? - проговорил
он с некоторою гордостью.
- По закону следует здесь, в присутствии господ следователей, -
произнес стряпчий и опять нюхнул.
Эльчанинов взял чернильницу, поставил ее на ближайший стол, сел и начал
писать. На вопрос: как его зовут, какой он веры и прочее, он ответил сейчас
же; но далее его спрашивали: действительно ли Анна Павловна бежала к нему от
мужа, живет у него около года и находится с ним в любовном отношении?
Эльчанинов остановился. Что было отвечать на это? Припомнив, впрочем, слова
Савелья, он поставил одну общую скобку и написал: "Ничего не знаю".
Исправник взял у него потом ответы дрожащими руками и начал читать. Стряпчий
заглянул ему через плечо.
- Стало быть, госпожа Мановская и теперь проживает не в вашем доме? -
спросил он, обращаясь к Эльчанинову.
- Я уже на это ответил и с вами разговаривать больше не желаю, - сказал
тот, с презрением взглянувши на стряпчего.
Мановский встал; молча взял ответы у исправника, прочитал их и произнес
ровным голосом:
- Я прошу вас, господа, сделать обыск в усадьбе и в доме.
Исправник пожал плечами и обратился к стряпчему, проговоря: "Следует
ли?"
- Без сомнения, следует; желание истца на то есть, - отвечал тот и
как-то значительно откашлянулся и плюнул в сторону, как бы желая этими
движениями намекнуть Мановскому: "Помни же мои услуги".
Следователи и Мановский пошли по дому. Эльчанинов потерялся: он
прислонился к косяку окошка и не мог ни говорить, ни двинуться с места.
- Это шаль моей жены! - говорил Мановский, проходя по гостиной и видя
лежавший на диване платок Анны Павловны. - Запишите, - отнесся он к
стряпчему.
- Помню и так, без записки, - подхватил тот.
Пройдя наугольную и чайную, они пошли в спальню.
- Это женин салон, - сказал Мановский стряпчему.
- Вижу, вижу, - отвечал тот.
- Женино платье, - заключил Михай