там такое!.. Она
мне ничего не сделала.
- Как же вы намерены поступить?
- Сам не знаю; теперь покуда отделался, сказал, что даже и не слыхал
ничего; так, говорит, сделайте дознание. Что прикажешь делать! Придется
дать. Всем известно, что она живет у Эльчанинова; так и напишу, что
действительно живет, а в каких отношениях - не знаю.
- Да, так и напишите, что точно живет, а как - неизвестно.
- Оно так, да все кляузы.
- Конечно, кляузы, и кляузы неприятные; а мы вот, ваше
превосходительство, земская полиция, век живем на этаких кляузах.
- И не говорите уж лучше! - подтвердил добродушно старик.
III
В Коровине тоже происходили своего рода сцены. Эльчанинов после поездки
к графу сделался задумчивее и рассеяннее против прежнего. Казалось, какая-то
мысль занимала его. Он не говорил уже беспрестанно с Анной Павловной и часто
не отвечал даже на ее ласки. С Савельем он был как-то сух и по-прежнему
избегал оставаться с ним наедине. Впрочем, тот однажды нашел случай и
спросил его: придумал ли он какое-нибудь средство уехать, но Эльчанинов,
рассказав очень подробно весь свой разговор с графом, решительно объявил,
что он без воли Сапеги ничего не хочет делать и во всем полагается на его
советы. После этого Савелий перестал говорить и только иногда долго и долго
смотрел на Анну Павловну каким-то странным взором, потом вдруг опускал глаза
и тотчас после того уходил. Посещения его стали реже, но продолжительнее;
как будто бы ему было тяжело прийти, а пришедши - трудно уйти.
Анна Павловна начала замечать перемену в Эльчанинове. Сперва она
думала, что он болен, и беспрестанно спрашивала, каково он себя чувствует.
Эльчанинов клялся, божился, что он здоров, и после того старался быть
веселым, но потом вскоре впадал опять в рассеянность. Мой герой думал о
службе.
Жизнь в столице, - обширное поле деятельности, наконец, богатство и
почти несомненная надежда достигнуть всего этого через покровительство
знатного человека, - вот что занимало его теперь. Любовь, не представлявшая
ничего рельефного, ничего выпуклого, что обыкновенно действует на характеры
впечатлительные, но не глубокие, не могла уже увлекать Эльчанинова; он был
слишком еще молод да и по натуре вряд ли способен к семейной жизни. Ему
хотелось перемен, новых впечатлений, и он думал, что все это может доставить
ему служба, и думал о том беспрестанно. Были даже минуты, когда ему
приходило в голову, что как бы было хорошо, если бы он был совершенно
свободен - не связан с этой женщиною; как бы мог он воспользоваться
покровительством графа, который мог ему доставить место при посольстве; он
поехал бы за границу, сделался бы секретарем посольства, и так далее...
Увлекшись, он начинал верить, что Сапега оказывает ему ласки и обещает
покровительство за личные его достоинства. В этой мысли поддерживал его сам
граф, который, бывши с ним весьма любезен, постоянно и тонко намекал на его
необыкновенные способности и жалел только о том, что подобный ему молодой
человек не служит и даром губит свой век. Эльчанинов очень часто ездил в
Каменки и каждый раз возвращался погруженный в самого себя.
Когда Анна Павловна убедилась, что Эльчанинов здоров, вдруг страшная
мысль, что он разлюбил ее, пришла ей в голову. Ей представилось, ч
мне ничего не сделала.
- Как же вы намерены поступить?
- Сам не знаю; теперь покуда отделался, сказал, что даже и не слыхал
ничего; так, говорит, сделайте дознание. Что прикажешь делать! Придется
дать. Всем известно, что она живет у Эльчанинова; так и напишу, что
действительно живет, а в каких отношениях - не знаю.
- Да, так и напишите, что точно живет, а как - неизвестно.
- Оно так, да все кляузы.
- Конечно, кляузы, и кляузы неприятные; а мы вот, ваше
превосходительство, земская полиция, век живем на этаких кляузах.
- И не говорите уж лучше! - подтвердил добродушно старик.
III
В Коровине тоже происходили своего рода сцены. Эльчанинов после поездки
к графу сделался задумчивее и рассеяннее против прежнего. Казалось, какая-то
мысль занимала его. Он не говорил уже беспрестанно с Анной Павловной и часто
не отвечал даже на ее ласки. С Савельем он был как-то сух и по-прежнему
избегал оставаться с ним наедине. Впрочем, тот однажды нашел случай и
спросил его: придумал ли он какое-нибудь средство уехать, но Эльчанинов,
рассказав очень подробно весь свой разговор с графом, решительно объявил,
что он без воли Сапеги ничего не хочет делать и во всем полагается на его
советы. После этого Савелий перестал говорить и только иногда долго и долго
смотрел на Анну Павловну каким-то странным взором, потом вдруг опускал глаза
и тотчас после того уходил. Посещения его стали реже, но продолжительнее;
как будто бы ему было тяжело прийти, а пришедши - трудно уйти.
Анна Павловна начала замечать перемену в Эльчанинове. Сперва она
думала, что он болен, и беспрестанно спрашивала, каково он себя чувствует.
Эльчанинов клялся, божился, что он здоров, и после того старался быть
веселым, но потом вскоре впадал опять в рассеянность. Мой герой думал о
службе.
Жизнь в столице, - обширное поле деятельности, наконец, богатство и
почти несомненная надежда достигнуть всего этого через покровительство
знатного человека, - вот что занимало его теперь. Любовь, не представлявшая
ничего рельефного, ничего выпуклого, что обыкновенно действует на характеры
впечатлительные, но не глубокие, не могла уже увлекать Эльчанинова; он был
слишком еще молод да и по натуре вряд ли способен к семейной жизни. Ему
хотелось перемен, новых впечатлений, и он думал, что все это может доставить
ему служба, и думал о том беспрестанно. Были даже минуты, когда ему
приходило в голову, что как бы было хорошо, если бы он был совершенно
свободен - не связан с этой женщиною; как бы мог он воспользоваться
покровительством графа, который мог ему доставить место при посольстве; он
поехал бы за границу, сделался бы секретарем посольства, и так далее...
Увлекшись, он начинал верить, что Сапега оказывает ему ласки и обещает
покровительство за личные его достоинства. В этой мысли поддерживал его сам
граф, который, бывши с ним весьма любезен, постоянно и тонко намекал на его
необыкновенные способности и жалел только о том, что подобный ему молодой
человек не служит и даром губит свой век. Эльчанинов очень часто ездил в
Каменки и каждый раз возвращался погруженный в самого себя.
Когда Анна Павловна убедилась, что Эльчанинов здоров, вдруг страшная
мысль, что он разлюбил ее, пришла ей в голову. Ей представилось, ч