ивана, где сидела Клеопатра
Николаевна.
Вдова сделала движение, чтобы поворотиться к нему лицом; она еще в
первый раз видела графа. Хозяин и несколько мужчин стояли на ногах перед
Сапегою.
- Как здоровье вашего сиятельства? - спросил хозяин.
- Благодарю вас, я здоров, только скучаю.
- Что мудреного, ваше сиятельство, после Петербурга, - заметил Уситков,
- вот наше дело привычное, да и тут...
- Меня не любят здешние дамы! - прибавил граф, искоса взглянув на
вдову. - Ни одна из них не посетила меня.
- Дамы, вероятно, боятся обеспокоить вас, граф, - сказала с жеманною
улыбкою вдова.
- В том числе и вы, сударыня? - спросил Сапега.
- Я не имею чести быть знакома с вами, граф, - отвечала Клеопатра
Николаевна, приподняв с гордостью голову.
Графу, видимо, понравился тон этого ответа.
- Так позвольте же мне завтрашний день устранить это препятствие и
сделать вам визит.
- Много обяжете, граф.
- Ваш супруг?
- Я вдова и потому боюсь, что вам скучно будет у меня.
- Вы позволили мне быть у вас? - сказал граф с легким наклонением
головы.
Вдова отвечала улыбкою: она торжествовала.
После этого легкого разговора граф встал и пошел к балкону, чтобы
рассмотреть окружные виды. Лицо его, одушевившееся несколько при разговоре с
Клеопатрою Николаевною, сделалось по-прежнему важно и холодно. Вслед за ним
потянулись мужчины; граф начал разговаривать с хозяином.
- Мне говорили, что он совершенный старик! - сказала Клеопатра
Николаевна Симановской.
- Какой же старик; я вам говорила, - отвечала та, - теперь еще что? А
посмотрели бы вы на него у Мановских.
Вдова сделала гримасу.
- Каждый мужчина с подобными женщинами бывает любезнее, потому что они
сами вызывают их на то, - сказала она с презрительною улыбкою.
В это время в гостиную вошел высокий мужчина. Удивление и любопытство
показалось на всех лицах. Это был Задор-Мановский. Он прямо подошел к
хозяину, отдал вежливый поклон графу, на который Сапега отвечал сухо, потом,
поклонившись дамам, подал некоторым мужчинам руку и начал с ними
обыкновенный разговор. При его приходе Клеопатра Николаевна несколько
изменилась в лице; физиономия графа сделалась еще важнее и серьезнее. Что
касается до хозяина и прочих гостей, то они чувствовали некоторый страх и не
знали, как себя держать. Оказать внимание Мановскому? Но как покажется это
графу, который называл его мерзавцем и покровительствовал его жене. Не
замечать Мановского они не могли, потому что чувствовали к нему невольное
уважение; кроме того, им хотелось поговорить с ним и, если возможно,
выведать, что у него на душе, тем более, что все заметили перемену в лице
Мановского. Он как будто бы постарел, обрюзг и похудел. Недоумевая таким
образом, все, однакож, были суше обыкновенного с Михайлом Егорычем; но он
как бы не замечал этого и, поговоря с мужчинами, подошел к дамам, спросил
некоторых о здоровье и сел около Клеопатры Николаевны, которая опять
несколько сконфузилась.
- Поздравьте меня, Михайло Егорыч, - сказала она, - ко мне завтра будет
граф.
- Зачем? - спросил Мановский, взглянувши пристально на вдову.
- Сам напросился.
- Знаю я, как он напросился, - сказал Михайло Егорыч, насупившись. -
Мне бы нужно переговорить с Алексеем Михалычем, - продолжал он, помолч
Николаевна.
Вдова сделала движение, чтобы поворотиться к нему лицом; она еще в
первый раз видела графа. Хозяин и несколько мужчин стояли на ногах перед
Сапегою.
- Как здоровье вашего сиятельства? - спросил хозяин.
- Благодарю вас, я здоров, только скучаю.
- Что мудреного, ваше сиятельство, после Петербурга, - заметил Уситков,
- вот наше дело привычное, да и тут...
- Меня не любят здешние дамы! - прибавил граф, искоса взглянув на
вдову. - Ни одна из них не посетила меня.
- Дамы, вероятно, боятся обеспокоить вас, граф, - сказала с жеманною
улыбкою вдова.
- В том числе и вы, сударыня? - спросил Сапега.
- Я не имею чести быть знакома с вами, граф, - отвечала Клеопатра
Николаевна, приподняв с гордостью голову.
Графу, видимо, понравился тон этого ответа.
- Так позвольте же мне завтрашний день устранить это препятствие и
сделать вам визит.
- Много обяжете, граф.
- Ваш супруг?
- Я вдова и потому боюсь, что вам скучно будет у меня.
- Вы позволили мне быть у вас? - сказал граф с легким наклонением
головы.
Вдова отвечала улыбкою: она торжествовала.
После этого легкого разговора граф встал и пошел к балкону, чтобы
рассмотреть окружные виды. Лицо его, одушевившееся несколько при разговоре с
Клеопатрою Николаевною, сделалось по-прежнему важно и холодно. Вслед за ним
потянулись мужчины; граф начал разговаривать с хозяином.
- Мне говорили, что он совершенный старик! - сказала Клеопатра
Николаевна Симановской.
- Какой же старик; я вам говорила, - отвечала та, - теперь еще что? А
посмотрели бы вы на него у Мановских.
Вдова сделала гримасу.
- Каждый мужчина с подобными женщинами бывает любезнее, потому что они
сами вызывают их на то, - сказала она с презрительною улыбкою.
В это время в гостиную вошел высокий мужчина. Удивление и любопытство
показалось на всех лицах. Это был Задор-Мановский. Он прямо подошел к
хозяину, отдал вежливый поклон графу, на который Сапега отвечал сухо, потом,
поклонившись дамам, подал некоторым мужчинам руку и начал с ними
обыкновенный разговор. При его приходе Клеопатра Николаевна несколько
изменилась в лице; физиономия графа сделалась еще важнее и серьезнее. Что
касается до хозяина и прочих гостей, то они чувствовали некоторый страх и не
знали, как себя держать. Оказать внимание Мановскому? Но как покажется это
графу, который называл его мерзавцем и покровительствовал его жене. Не
замечать Мановского они не могли, потому что чувствовали к нему невольное
уважение; кроме того, им хотелось поговорить с ним и, если возможно,
выведать, что у него на душе, тем более, что все заметили перемену в лице
Мановского. Он как будто бы постарел, обрюзг и похудел. Недоумевая таким
образом, все, однакож, были суше обыкновенного с Михайлом Егорычем; но он
как бы не замечал этого и, поговоря с мужчинами, подошел к дамам, спросил
некоторых о здоровье и сел около Клеопатры Николаевны, которая опять
несколько сконфузилась.
- Поздравьте меня, Михайло Егорыч, - сказала она, - ко мне завтра будет
граф.
- Зачем? - спросил Мановский, взглянувши пристально на вдову.
- Сам напросился.
- Знаю я, как он напросился, - сказал Михайло Егорыч, насупившись. -
Мне бы нужно переговорить с Алексеем Михалычем, - продолжал он, помолч