а вытеснить все другие. Оставленная мужем, забытая
любовником, Анна Павловна не могла уйти от него; Мановского он боялся и не
боялся, как боятся и не боятся медведей. Но, однако, мы заметим, что граф
выждал целый месяц войти в прямые сношения с молодыми людьми и в продолжение
этого времени только хвалил и защищал Анну Павловну; но Мановский ни к чему
не приступал, и граф начал.
II
Прошло еще три месяца. Действующие лица моего рассказа оставались в
прежнем положении. Анна Павловна все так же жила у Эльчанинова; граф
приглашал их к себе и сам к ним ездил; Мановский молчал и бывал только у
Клеопатры Николаевны, к которой поэтому все и адресовались с вопросами, но
вдова говорила, что она не знает ничего. Более любопытные даже приезжали к
ней в усадьбу, чтобы посмотреть на оставленного мужа, но им никогда не
удавалось встретить Мановского, хотя очи и слышали, что в этот самый день он
проезжал в Ярцово.
У предводителя назначен был обед. Общество было прежнее, за исключением
Мановского и Эльчанинова. Клеопатра Николаевна сидела на диване между
Уситковою и Симановскою. Перед ними стоял исправник. Прочие дамы сидели на
креслах. Мужчины стояли и ходили. Все ожидали графа.
- Давно ли вы видели вашего несчастного опекуна? - спросил исправник
Клеопатру Николаевну.
- Он был вчера у меня, - отвечала Клеопатра Николаевна. - Почему же
несчастного? - прибавила она.
- Да как же? Жену отняли! - возразил исправник.
- Он, кажется, забыл об ней и думать; впрочем, я с ним никогда об этом
не говорю.
- Я ее встретил, - сказал исправник, - пополнела, такая хорошенькая.
- Желаю ей, - отвечала с презрением вдова, - все подобные ей -
хорошенькие, и вам, мужчинам, обыкновенно нравятся.
- Оно лучше; а то что толку, например, в вас, Клеопатра Николаевна? Ни
богу, ни людям! - заметил с усмешкою исправник, немного волокита по
характеру и некогда тоже ухаживавший за Клеопатрою Николаевною, но не
успевший и теперь слегка подсмеивающийся над ней.
- Пожалуйста, избавьте меня от таких сравнений, - отвечала вдова
обиженным тоном.
- Я вас не смею и сравнивать, - сказал исправник.
- Граф едет! - произнес громко Уситков, уже давно смотревший в окно.
При этом известии мужчины встали; дамы начали поправляться и сели
попрямее; на всех лицах было небольшое волнение. Одна только Клеопатра
Николаевна не увлеклась этим общим движением и еще небрежнее развалилась на
диване. Хозяин был в наугольной. Услышав о прибытии графа, он проворно
пробежал гостиную и, вышедши в залу, остановился невдалеке от дверей из
лакейской. За ним последовали почти все мужчины. Граф быстро, но гордо
прошел залу, приветствовал хозяина, поклонился на обе стороны мужчинам и
вошел в гостиную. Казалось, это был другой человек, а не тот, которого мы
видели в его домашнем быту, при посещении Анны Павловны и даже при
собственном его визите Мановскому. На лице его, бывшем тогда приветливым и
радушным, написана была теперь важная холодность. Он сделал общий поклон
дамам и, сопровождаемый хозяином, подошел к дивану. Две звезды светились на
его фраке. Уситкова проворно вскочила, чтоб уступить ему свое место.
- Не беспокойтесь, сударыня, - сказал граф, вежливо поклонившись, и сел
на пустое кресло, стоявшее у того конца д
любовником, Анна Павловна не могла уйти от него; Мановского он боялся и не
боялся, как боятся и не боятся медведей. Но, однако, мы заметим, что граф
выждал целый месяц войти в прямые сношения с молодыми людьми и в продолжение
этого времени только хвалил и защищал Анну Павловну; но Мановский ни к чему
не приступал, и граф начал.
II
Прошло еще три месяца. Действующие лица моего рассказа оставались в
прежнем положении. Анна Павловна все так же жила у Эльчанинова; граф
приглашал их к себе и сам к ним ездил; Мановский молчал и бывал только у
Клеопатры Николаевны, к которой поэтому все и адресовались с вопросами, но
вдова говорила, что она не знает ничего. Более любопытные даже приезжали к
ней в усадьбу, чтобы посмотреть на оставленного мужа, но им никогда не
удавалось встретить Мановского, хотя очи и слышали, что в этот самый день он
проезжал в Ярцово.
У предводителя назначен был обед. Общество было прежнее, за исключением
Мановского и Эльчанинова. Клеопатра Николаевна сидела на диване между
Уситковою и Симановскою. Перед ними стоял исправник. Прочие дамы сидели на
креслах. Мужчины стояли и ходили. Все ожидали графа.
- Давно ли вы видели вашего несчастного опекуна? - спросил исправник
Клеопатру Николаевну.
- Он был вчера у меня, - отвечала Клеопатра Николаевна. - Почему же
несчастного? - прибавила она.
- Да как же? Жену отняли! - возразил исправник.
- Он, кажется, забыл об ней и думать; впрочем, я с ним никогда об этом
не говорю.
- Я ее встретил, - сказал исправник, - пополнела, такая хорошенькая.
- Желаю ей, - отвечала с презрением вдова, - все подобные ей -
хорошенькие, и вам, мужчинам, обыкновенно нравятся.
- Оно лучше; а то что толку, например, в вас, Клеопатра Николаевна? Ни
богу, ни людям! - заметил с усмешкою исправник, немного волокита по
характеру и некогда тоже ухаживавший за Клеопатрою Николаевною, но не
успевший и теперь слегка подсмеивающийся над ней.
- Пожалуйста, избавьте меня от таких сравнений, - отвечала вдова
обиженным тоном.
- Я вас не смею и сравнивать, - сказал исправник.
- Граф едет! - произнес громко Уситков, уже давно смотревший в окно.
При этом известии мужчины встали; дамы начали поправляться и сели
попрямее; на всех лицах было небольшое волнение. Одна только Клеопатра
Николаевна не увлеклась этим общим движением и еще небрежнее развалилась на
диване. Хозяин был в наугольной. Услышав о прибытии графа, он проворно
пробежал гостиную и, вышедши в залу, остановился невдалеке от дверей из
лакейской. За ним последовали почти все мужчины. Граф быстро, но гордо
прошел залу, приветствовал хозяина, поклонился на обе стороны мужчинам и
вошел в гостиную. Казалось, это был другой человек, а не тот, которого мы
видели в его домашнем быту, при посещении Анны Павловны и даже при
собственном его визите Мановскому. На лице его, бывшем тогда приветливым и
радушным, написана была теперь важная холодность. Он сделал общий поклон
дамам и, сопровождаемый хозяином, подошел к дивану. Две звезды светились на
его фраке. Уситкова проворно вскочила, чтоб уступить ему свое место.
- Не беспокойтесь, сударыня, - сказал граф, вежливо поклонившись, и сел
на пустое кресло, стоявшее у того конца д