сите у графа, - сказал Савелий.
- У графа? Никогда! Да он и не даст.
- Может, и даст!.. Вы сами говорите: он любит Анну Павловну и
родственник ей. Вы объясните ему откровенно.
- Ни за что на свете, чтобы я унизил себя до того, чтобы у подобного
господина стал ханжить денег! Ни за что! - произнес решительно Эльчанинов.
- Что ж тут за унижение? - возразил Савелий. - Не хотите только!.. Кабы
я знал, я бы лучше отвез Анну Павловну в город к отцу протопопу знакомому...
Он, может, подержал бы ее, пока она своему папеньке написала.
- Благодарю вас, что вы так меня понимаете, - сказал обиженным голосом
Эльчанинов.
- Что мне вас понимать? Я человек простой, а вы образованный!.. Взял я
только на свою душу грех!..
- Очень сожалею, что приняли для меня на свою душу грех, - сказал
Эльчанинов, начинавший уже окончательно выходить из терпения.
Приход Анны Павловны прекратил их разговор.
Дня через четыре граф прислал человека с письмом, в котором в тот же
день приглашал их к себе и уведомлял, что он весь день будет один. Часу в
двенадцатом Анна Павловна, к соблазну всех соседей, выехала с Эльчаниновым,
как бы с мужем, в одной коляске.
- Я встретил сейчас новобрачных! - сказал исправник губернскому
предводителю, приехавши к нему и повстречавши действительно наших
любовников.
- Каких новобрачных? - спросил тот.
- Эльчанинова с Мановской.
- Неужели они обвенчались?
- Нет-с, я шучу, - сказал исправник. - Только едут вдвоем и поворотили
в Каменки.
- Господи, твоя воля! - сказал предводитель. - Что это такое
делается!.. Этакая бесстыдница!..
- Да, ваше превосходительство, нечего сказать, еще и не бывало такой!..
Что-то Мановский?
- Бог его знает, сидит, - сказал предводитель.
- Да уж он что-нибудь и высидит, - заметил исправник.
- Но мне всех тут страннее граф, - продолжал предводитель, - то он
действует так, то иначе.
- Непонятно, - подхватил исправник.
Одно и то же почти говорили во всех домах, с тою только разницею, что
мужчины старались больше понять и разгадать, а дамы просто бранили Анну
Павловну, объясняя все тем, что она женщина без всяких правил.
Между тем граф часу в первом пополудни был по-прежнему в своей
гостиной: хотя туалет его был все так же изыскан, но он, казалось, в этот
раз был в более спокойном состоянии духа, чем перед первым визитом Анны
Павловны: он не ходил по комнате тревожными шагами, не заглядывал в окно, а
спокойно сидел на диване, и перед ним лежала раскрытая книга. Ивана
Александрыча не было около него. Граф прогнал его вскоре после того, как он
произвел кутерьму у Задор-Мановского, чтобы отклонить от себя всякое
подозрение насчет участия в открытии тайны. Бедный племянник скрывал это от
всех и притворился больным. Вошедший слуга доложил о приезде Анны Павловны и
Эльчанинова.
- Просить! - сказал граф и привстал с дивана.
Анна Павловна вошла первая, а за нею Эльчанинов.
- Здравствуйте, гордая Анна Павловна! - сказал граф. - Нет, я опять за
старое, поцелуйте!
Анна Павловна повиновалась.
- Здравствуйте и вы, тоже гордый молодой человек, - прибавил он,
протягивая Эльчанинову руку, которую тот принял с некоторым волнением: ему
было как-то совестно своего положения.
- Здоровы ли вы?.. Поспокойнее ли? - спросил граф Ан
- У графа? Никогда! Да он и не даст.
- Может, и даст!.. Вы сами говорите: он любит Анну Павловну и
родственник ей. Вы объясните ему откровенно.
- Ни за что на свете, чтобы я унизил себя до того, чтобы у подобного
господина стал ханжить денег! Ни за что! - произнес решительно Эльчанинов.
- Что ж тут за унижение? - возразил Савелий. - Не хотите только!.. Кабы
я знал, я бы лучше отвез Анну Павловну в город к отцу протопопу знакомому...
Он, может, подержал бы ее, пока она своему папеньке написала.
- Благодарю вас, что вы так меня понимаете, - сказал обиженным голосом
Эльчанинов.
- Что мне вас понимать? Я человек простой, а вы образованный!.. Взял я
только на свою душу грех!..
- Очень сожалею, что приняли для меня на свою душу грех, - сказал
Эльчанинов, начинавший уже окончательно выходить из терпения.
Приход Анны Павловны прекратил их разговор.
Дня через четыре граф прислал человека с письмом, в котором в тот же
день приглашал их к себе и уведомлял, что он весь день будет один. Часу в
двенадцатом Анна Павловна, к соблазну всех соседей, выехала с Эльчаниновым,
как бы с мужем, в одной коляске.
- Я встретил сейчас новобрачных! - сказал исправник губернскому
предводителю, приехавши к нему и повстречавши действительно наших
любовников.
- Каких новобрачных? - спросил тот.
- Эльчанинова с Мановской.
- Неужели они обвенчались?
- Нет-с, я шучу, - сказал исправник. - Только едут вдвоем и поворотили
в Каменки.
- Господи, твоя воля! - сказал предводитель. - Что это такое
делается!.. Этакая бесстыдница!..
- Да, ваше превосходительство, нечего сказать, еще и не бывало такой!..
Что-то Мановский?
- Бог его знает, сидит, - сказал предводитель.
- Да уж он что-нибудь и высидит, - заметил исправник.
- Но мне всех тут страннее граф, - продолжал предводитель, - то он
действует так, то иначе.
- Непонятно, - подхватил исправник.
Одно и то же почти говорили во всех домах, с тою только разницею, что
мужчины старались больше понять и разгадать, а дамы просто бранили Анну
Павловну, объясняя все тем, что она женщина без всяких правил.
Между тем граф часу в первом пополудни был по-прежнему в своей
гостиной: хотя туалет его был все так же изыскан, но он, казалось, в этот
раз был в более спокойном состоянии духа, чем перед первым визитом Анны
Павловны: он не ходил по комнате тревожными шагами, не заглядывал в окно, а
спокойно сидел на диване, и перед ним лежала раскрытая книга. Ивана
Александрыча не было около него. Граф прогнал его вскоре после того, как он
произвел кутерьму у Задор-Мановского, чтобы отклонить от себя всякое
подозрение насчет участия в открытии тайны. Бедный племянник скрывал это от
всех и притворился больным. Вошедший слуга доложил о приезде Анны Павловны и
Эльчанинова.
- Просить! - сказал граф и привстал с дивана.
Анна Павловна вошла первая, а за нею Эльчанинов.
- Здравствуйте, гордая Анна Павловна! - сказал граф. - Нет, я опять за
старое, поцелуйте!
Анна Павловна повиновалась.
- Здравствуйте и вы, тоже гордый молодой человек, - прибавил он,
протягивая Эльчанинову руку, которую тот принял с некоторым волнением: ему
было как-то совестно своего положения.
- Здоровы ли вы?.. Поспокойнее ли? - спросил граф Ан