далее становились в тупик самые проницательные умы. Анна
Павловна не уезжала за границу, а жила, к стыду и поношению своего мужа, в
усадьбе Эльчанинова. Михайло Егорыч, человек с амбицией, все это терпел и
допускал ее жить невдалеке от него. С часу на час ожидали все с его стороны
какого-нибудь решительного поступка; но он не предпринимал ничего и никуда
не выезжал. К нему же ехать никто не смел. Не менее того удивлял и граф.
Вместо того чтоб бросить и забыть изменившую ему Анну Павловну, он везде и
всем ее хвалил и совершенно извинял и оправдывал ее поступок и, при всей
своей деликатности, называл Мановского мерзавцем.
Между тем как в обществе ожидали с таким нетерпением развязки, менее
всего, кажется, думали о своем положении главные действующие лица. Почти
целые сутки после страшной катастрофы Анна Павловна находилась в каком-то
бесчувственном состоянии. Наконец, к ней возвратилось сознание, и первый
человек, которого она увидела и узнала, был бледный и худой Эльчанинов. Она
настоятельно просила рассказать ей обо всем случившемся. Эльчанинов
повиновался. Выслушав рассказ, она протянула руку к своему покровителю и со
слезами благодарила за данное ей убежище.
- Анна! - вскричал в исступлении Эльчанинов. - Сам бог вырвал тебя из
рук злодея и отдал мне. Ты навеки моя и должна мне принадлежать, как
собственность.
- У меня никого нет, кроме тебя. Я хочу и должна принадлежать тебе! -
сказала бедная женщина и без борьбы, без раскаяния бросилась в пропасть, в
которую увлекал ее энергический, но слабый и ветреный человек. Но, как бы то
ни было, с этой минуты для них началось блаженство. Целые дни проходили
незаметно: они гуляли по полям, с лихорадочным трепетом читали и
перечитывали, какие только были у них под рукой романы, которые им
напоминали их собственные чувства, и, наконец, целовались и глядели по целым
часам друг на друга. Они забыли о толках людей, о двусмысленности своего
положения, об опасностях, о будущем. Один только человек стал нарушать
счастье Эльчанинова, - это Савелий. С тех пор как выздоровела Анна Павловна,
он непрестанно говорил своему приятелю о необходимости куда-нибудь уехать,
об опасности со стороны Мановского, который не остановится на этом. Но
Эльчанинов никуда не мог тронуться с места: у него не было денег. Сначала он
скрывал истинную причину от своего приятеля и старался выдумывать различные
предлоги отложить отъезд. Наконец, должен был признаться откровенно. Лицо
Савелья нахмурилось. В первый еще раз он увидел для любовников опасность с
этой стороны. "При самом начале они нуждаются, - думал он, - но что же будет
дальше?"
- Когда же у вас будут деньги? - спросил он Эльчанинова.
- У меня должны быть скоро небольшие... Впрочем, можно заложить имение,
- отвечал Эльчанинов и солгал.
Имение было давно заложено. Кроме того, он имел еще долги, о которых, с
тех пор как перестал видеть своих кредиторов, почти совершенно забыл.
- Ну, так поезжайте и заложите скорее, - говорил Савелий.
- Да, я поеду скоро, - отвечал Эльчанинов, чтоб что-нибудь сказать.
Анна Павловна не знала этих разговоров, которые происходили между
друзьями, и только замечала, что Эльчанинов всякий раз, поговоривши с
Савельем, становился скучным, но, впрочем, это проходило очень скоро.
Между тем время шло. Савелий по-прежнему настаи
Павловна не уезжала за границу, а жила, к стыду и поношению своего мужа, в
усадьбе Эльчанинова. Михайло Егорыч, человек с амбицией, все это терпел и
допускал ее жить невдалеке от него. С часу на час ожидали все с его стороны
какого-нибудь решительного поступка; но он не предпринимал ничего и никуда
не выезжал. К нему же ехать никто не смел. Не менее того удивлял и граф.
Вместо того чтоб бросить и забыть изменившую ему Анну Павловну, он везде и
всем ее хвалил и совершенно извинял и оправдывал ее поступок и, при всей
своей деликатности, называл Мановского мерзавцем.
Между тем как в обществе ожидали с таким нетерпением развязки, менее
всего, кажется, думали о своем положении главные действующие лица. Почти
целые сутки после страшной катастрофы Анна Павловна находилась в каком-то
бесчувственном состоянии. Наконец, к ней возвратилось сознание, и первый
человек, которого она увидела и узнала, был бледный и худой Эльчанинов. Она
настоятельно просила рассказать ей обо всем случившемся. Эльчанинов
повиновался. Выслушав рассказ, она протянула руку к своему покровителю и со
слезами благодарила за данное ей убежище.
- Анна! - вскричал в исступлении Эльчанинов. - Сам бог вырвал тебя из
рук злодея и отдал мне. Ты навеки моя и должна мне принадлежать, как
собственность.
- У меня никого нет, кроме тебя. Я хочу и должна принадлежать тебе! -
сказала бедная женщина и без борьбы, без раскаяния бросилась в пропасть, в
которую увлекал ее энергический, но слабый и ветреный человек. Но, как бы то
ни было, с этой минуты для них началось блаженство. Целые дни проходили
незаметно: они гуляли по полям, с лихорадочным трепетом читали и
перечитывали, какие только были у них под рукой романы, которые им
напоминали их собственные чувства, и, наконец, целовались и глядели по целым
часам друг на друга. Они забыли о толках людей, о двусмысленности своего
положения, об опасностях, о будущем. Один только человек стал нарушать
счастье Эльчанинова, - это Савелий. С тех пор как выздоровела Анна Павловна,
он непрестанно говорил своему приятелю о необходимости куда-нибудь уехать,
об опасности со стороны Мановского, который не остановится на этом. Но
Эльчанинов никуда не мог тронуться с места: у него не было денег. Сначала он
скрывал истинную причину от своего приятеля и старался выдумывать различные
предлоги отложить отъезд. Наконец, должен был признаться откровенно. Лицо
Савелья нахмурилось. В первый еще раз он увидел для любовников опасность с
этой стороны. "При самом начале они нуждаются, - думал он, - но что же будет
дальше?"
- Когда же у вас будут деньги? - спросил он Эльчанинова.
- У меня должны быть скоро небольшие... Впрочем, можно заложить имение,
- отвечал Эльчанинов и солгал.
Имение было давно заложено. Кроме того, он имел еще долги, о которых, с
тех пор как перестал видеть своих кредиторов, почти совершенно забыл.
- Ну, так поезжайте и заложите скорее, - говорил Савелий.
- Да, я поеду скоро, - отвечал Эльчанинов, чтоб что-нибудь сказать.
Анна Павловна не знала этих разговоров, которые происходили между
друзьями, и только замечала, что Эльчанинов всякий раз, поговоривши с
Савельем, становился скучным, но, впрочем, это проходило очень скоро.
Между тем время шло. Савелий по-прежнему настаи