езжал к Могилкам; два раза приходил на место свидания,
обходил кругом поле; но все было напрасно. Он не видал никого...
Грустный и растерзанный, возвратился он домой. "Что мне делать, что мне
предпринять? - говорил он сам с собою, - нельзя ли послать человека, но где
и как лакей может ее видеть?" Тут он вспомнил о поручении, которое сделал
Савелью: может быть, он исполнил его, может быть, он был там и что-нибудь
ему скажет.
С этим намерением он послал к Савелью письмо, которым приглашал его
приехать к нему и посетить его, больного. Вместе почти с посланным явился и
Савелий. После первых же приветствий нетерпеливый Эльчанинов спросил своего
гостя: был ли он у Мановского?
- Нет еще, - отвечал тот.
- А скоро ли думаете быть?
- Дня через два.
- Зачем же так долго?
- Я видел Михайла Егорыча. Он велел мне послезавтра побывать у него.
Еще два дня, страшные, мучительные два дня, должен был дожидаться
Эльчанинов, один, в скуке; в гости ехать он никуда не мог.
- Не сделаете ли вы мне одолжение? - сказал он, обращаясь к своему
гостю.
- Какое?
- Пробудьте эти два дня у меня.
- Работа у нас теперь спешная: сенокос-с.
- Я к вам пошлю двух-трех мужиков, сколько вы хотите, - сказал
Эльчанинов.
- Хорошо, - отвечал Савелий и остался.
Молодые люди начали разговаривать. Эльчанинов много говорил о женщинах,
об обязанностях человека, о различии состояний, о правах состояний, одним
словом - обо всем том, о чем говорит современная молодежь. Савелий слушал со
вниманием и только изредка делал небольшие замечания, и - странное дело! -
при каждом из этих замечаний, сказанном простым и необразованным человеком,
Эльчанинов сбивался с толку, мешался и принужден был иногда переменять
предмет разговора. Результатом этой беседы было то, что Эльчанинов начал с
полным уважением смотреть на Савелья. Он видел в нем очень умного человека.
Целый день друзья проговорили без умолку. Ночью Эльчанинову пришло в голову
попросить Савелья передать Анне Павловне письмо. С этой мыслью он проснулся
часу в девятом. Савелий, привыкший рано вставать, давно уже сидел, одевшись,
у окна.
- Вы поздно встаете, - сказал он хозяину.
- Привычка, - отвечал Эльчанинов. - Впрочем, я вчера долго не спал. Мне
было грустно.
- О чем?
- Я много имею причин грустить.
Савелий молча посмотрел на него.
- Например, мне теперь ужасно хочется видеться с одной женщиной, -
продолжал Эльчанинов, - и не имею на это никаких средств.
- Что же вам мешает?
- Что обыкновенно мешает в этих случаях... Муж!..
Савелий улыбнулся.
- Вы говорите про Анну Павловну? - проговорил он.
- Однако вы догадливее, нежели я думал, - сказал Эльчанинов, решившийся
окончательно посвятить в свою тайну Савелья, в благородство которого он уже
верил.
- Да нетрудно и догадаться, - сказал тот.
- Я надеюсь, - сказал Эльчанинов, пожимая руку новому поверенному.
Савелий ничего не отвечал. В лице его видно было какое-то странное
выражение.
- Я вас хотел попросить, Савелий Никандрович, - начал Эльчанинов с
небольшим волнением, - не передадите ли вы от меня письмо Анне Павловне?
Удивление изобразилось в лице Савелья.
- Письмо! - сказал он. - Разве вы переписываетесь?
- Я знал ее еще в Москве и там уже любил ее. Шесть лет, как я люблю ее
одну, шесть лет, как дл
обходил кругом поле; но все было напрасно. Он не видал никого...
Грустный и растерзанный, возвратился он домой. "Что мне делать, что мне
предпринять? - говорил он сам с собою, - нельзя ли послать человека, но где
и как лакей может ее видеть?" Тут он вспомнил о поручении, которое сделал
Савелью: может быть, он исполнил его, может быть, он был там и что-нибудь
ему скажет.
С этим намерением он послал к Савелью письмо, которым приглашал его
приехать к нему и посетить его, больного. Вместе почти с посланным явился и
Савелий. После первых же приветствий нетерпеливый Эльчанинов спросил своего
гостя: был ли он у Мановского?
- Нет еще, - отвечал тот.
- А скоро ли думаете быть?
- Дня через два.
- Зачем же так долго?
- Я видел Михайла Егорыча. Он велел мне послезавтра побывать у него.
Еще два дня, страшные, мучительные два дня, должен был дожидаться
Эльчанинов, один, в скуке; в гости ехать он никуда не мог.
- Не сделаете ли вы мне одолжение? - сказал он, обращаясь к своему
гостю.
- Какое?
- Пробудьте эти два дня у меня.
- Работа у нас теперь спешная: сенокос-с.
- Я к вам пошлю двух-трех мужиков, сколько вы хотите, - сказал
Эльчанинов.
- Хорошо, - отвечал Савелий и остался.
Молодые люди начали разговаривать. Эльчанинов много говорил о женщинах,
об обязанностях человека, о различии состояний, о правах состояний, одним
словом - обо всем том, о чем говорит современная молодежь. Савелий слушал со
вниманием и только изредка делал небольшие замечания, и - странное дело! -
при каждом из этих замечаний, сказанном простым и необразованным человеком,
Эльчанинов сбивался с толку, мешался и принужден был иногда переменять
предмет разговора. Результатом этой беседы было то, что Эльчанинов начал с
полным уважением смотреть на Савелья. Он видел в нем очень умного человека.
Целый день друзья проговорили без умолку. Ночью Эльчанинову пришло в голову
попросить Савелья передать Анне Павловне письмо. С этой мыслью он проснулся
часу в девятом. Савелий, привыкший рано вставать, давно уже сидел, одевшись,
у окна.
- Вы поздно встаете, - сказал он хозяину.
- Привычка, - отвечал Эльчанинов. - Впрочем, я вчера долго не спал. Мне
было грустно.
- О чем?
- Я много имею причин грустить.
Савелий молча посмотрел на него.
- Например, мне теперь ужасно хочется видеться с одной женщиной, -
продолжал Эльчанинов, - и не имею на это никаких средств.
- Что же вам мешает?
- Что обыкновенно мешает в этих случаях... Муж!..
Савелий улыбнулся.
- Вы говорите про Анну Павловну? - проговорил он.
- Однако вы догадливее, нежели я думал, - сказал Эльчанинов, решившийся
окончательно посвятить в свою тайну Савелья, в благородство которого он уже
верил.
- Да нетрудно и догадаться, - сказал тот.
- Я надеюсь, - сказал Эльчанинов, пожимая руку новому поверенному.
Савелий ничего не отвечал. В лице его видно было какое-то странное
выражение.
- Я вас хотел попросить, Савелий Никандрович, - начал Эльчанинов с
небольшим волнением, - не передадите ли вы от меня письмо Анне Павловне?
Удивление изобразилось в лице Савелья.
- Письмо! - сказал он. - Разве вы переписываетесь?
- Я знал ее еще в Москве и там уже любил ее. Шесть лет, как я люблю ее
одну, шесть лет, как дл