я меня не существует другой женщины.
- Отчего же вы не женились на ней?
- Нас разлучили!.. И притом же она была дочь богатого человека!
- А может, она и пошла бы за вас?
- Может быть, но дело в том, что нас разлучили совершенно нечаянно:
отец ее почти в один день собрался и уехал в свое имение.
- Отчего же вы за ними не поехали?
- Я не знал, куда они уехали.
- А разве этого нельзя было узнать?
Эльчанинов смешался.
- Я и сам не знаю, как это случилось, - начал он, поправившись, - но
только мы потеряли друг друга из виду. Три года прожил я в адских мучениях,
как вдруг услышал, что она здесь; бросил все, бросил службу, все надежды на
будущность и приехал сюда, чтоб только жить близ этой женщины, видеться с
нею; но и на этот раз удачи нет. Маленькая неприятность, которую я имел
недавно с ее мужем, не позволяет мне бывать у них в доме. Переписка осталась
единственным утешением; но и та, без вашей помощи, невозможна. Не
откажитесь, добрый друг, сделать человека счастливым, дайте возможность хоть
несколько вознаградить мои страдания. Вы себе представить не можете, как это
ужасно! Желать!.. Стремиться!..
Эльчанинов вздохнул. Савелий слушал его очень внимательно.
- А Анна Павловна вас любит? - спросил он.
- Это очень щекотливый вопрос, - отвечал Эльчанинов, - впрочем, я вам
скажу: она любит меня.
- Она очень несчастлива в замужестве! - сказал Савелий.
- Знаю, - отвечал мрачно Эльчанинов. - Я готов был почти убить этого
господина; но что из этого какая может быть польза! Скажите лучше, друг:
исполните ли вы мою просьбу?
- Извольте! - отвечал Савелий.
Эльчанинов бросился его обнимать.
Весь остальной день приятели только и говорили, что об Анне Павловне,
или, лучше сказать, Эльчанинов один беспрестанно говорил об ней: он описывал
редкие качества ее сердца; превозносил ее ум, ее образование и всякий почти
раз приходил в ожесточение, когда вспоминал, какому она принадлежит тирану.
Ночью он изготовил к ней письмо такого содержания:
"Бог вам судья, что вы не исполнили обещания. Боюсь отыскивать тому
причины и заставляю себя думать, что вы не могли поступить иначе.
Безнадежность увидеться с вами заставляет меня рисковать: письмо это посылаю
с С... Н... Он добрый и благородный человек, в глубоком значении этого
слова. Чтобы не умереть от грусти, я должен с вами видеться. Если пройдет
несколько дней и я не увижусь с вами, не ручаюсь, что со мной будет... Я не
застрелюсь - нет! Я просто умру с печали... Прощайте, до свиданья".
Савелий ушел поутру, обещаясь в тот же день принести Эльчанинову ответ.
XI
В Могилках между тем шло, по-видимому, прежним порядком.
Задор-Мановский только что приехал из города. Анна Павловна не так хорошо
себя чувствовала и почти лежала в постели. Прием графа сделал на нее самое
неприятное впечатление. Оскорбленная его обращением, она едва в состоянии
была скрыть неприятное чувство, которое начал внушать ей этот человек, и
свободно вздохнула тогда только, как выехала от него и очутилась одна в
своей карете; а потом мысли ее снова устремились к постоянному предмету
мечтаний - к Эльчанинову, к честному, доброму и благородному Эльчанинову.
Тотчас по приезде своем, не переменив даже платья, пошла она к Лапинской
роще, в нетерпении ско
- Отчего же вы не женились на ней?
- Нас разлучили!.. И притом же она была дочь богатого человека!
- А может, она и пошла бы за вас?
- Может быть, но дело в том, что нас разлучили совершенно нечаянно:
отец ее почти в один день собрался и уехал в свое имение.
- Отчего же вы за ними не поехали?
- Я не знал, куда они уехали.
- А разве этого нельзя было узнать?
Эльчанинов смешался.
- Я и сам не знаю, как это случилось, - начал он, поправившись, - но
только мы потеряли друг друга из виду. Три года прожил я в адских мучениях,
как вдруг услышал, что она здесь; бросил все, бросил службу, все надежды на
будущность и приехал сюда, чтоб только жить близ этой женщины, видеться с
нею; но и на этот раз удачи нет. Маленькая неприятность, которую я имел
недавно с ее мужем, не позволяет мне бывать у них в доме. Переписка осталась
единственным утешением; но и та, без вашей помощи, невозможна. Не
откажитесь, добрый друг, сделать человека счастливым, дайте возможность хоть
несколько вознаградить мои страдания. Вы себе представить не можете, как это
ужасно! Желать!.. Стремиться!..
Эльчанинов вздохнул. Савелий слушал его очень внимательно.
- А Анна Павловна вас любит? - спросил он.
- Это очень щекотливый вопрос, - отвечал Эльчанинов, - впрочем, я вам
скажу: она любит меня.
- Она очень несчастлива в замужестве! - сказал Савелий.
- Знаю, - отвечал мрачно Эльчанинов. - Я готов был почти убить этого
господина; но что из этого какая может быть польза! Скажите лучше, друг:
исполните ли вы мою просьбу?
- Извольте! - отвечал Савелий.
Эльчанинов бросился его обнимать.
Весь остальной день приятели только и говорили, что об Анне Павловне,
или, лучше сказать, Эльчанинов один беспрестанно говорил об ней: он описывал
редкие качества ее сердца; превозносил ее ум, ее образование и всякий почти
раз приходил в ожесточение, когда вспоминал, какому она принадлежит тирану.
Ночью он изготовил к ней письмо такого содержания:
"Бог вам судья, что вы не исполнили обещания. Боюсь отыскивать тому
причины и заставляю себя думать, что вы не могли поступить иначе.
Безнадежность увидеться с вами заставляет меня рисковать: письмо это посылаю
с С... Н... Он добрый и благородный человек, в глубоком значении этого
слова. Чтобы не умереть от грусти, я должен с вами видеться. Если пройдет
несколько дней и я не увижусь с вами, не ручаюсь, что со мной будет... Я не
застрелюсь - нет! Я просто умру с печали... Прощайте, до свиданья".
Савелий ушел поутру, обещаясь в тот же день принести Эльчанинову ответ.
XI
В Могилках между тем шло, по-видимому, прежним порядком.
Задор-Мановский только что приехал из города. Анна Павловна не так хорошо
себя чувствовала и почти лежала в постели. Прием графа сделал на нее самое
неприятное впечатление. Оскорбленная его обращением, она едва в состоянии
была скрыть неприятное чувство, которое начал внушать ей этот человек, и
свободно вздохнула тогда только, как выехала от него и очутилась одна в
своей карете; а потом мысли ее снова устремились к постоянному предмету
мечтаний - к Эльчанинову, к честному, доброму и благородному Эльчанинову.
Тотчас по приезде своем, не переменив даже платья, пошла она к Лапинской
роще, в нетерпении ско