"Отчего я не узнал, - подумал он с досадой, - она начинала быть так
откровенна. Но узнать ее любовь к другому от нее самой - значит потерять ее
навсегда. Но от кого же узнать? Соседи... их неловко спрашивать". Граф
вспомнил об Иване Александрыче и позвонил в колокольчик.
- Позвать Ивана Александрыча, - сказал он вошедшему лакею.
Не прошло секунды, Иван Александрыч был уже в гостиной. Он давно стоял
у дверей и боялся только войти.
- Пойдем, Иван, в кабинет, - сказал граф, уходя из гостиной. Оба
родственника вошли в знакомый уже нам кабинет. Граф сел на диван. Иван
Александрыч стал перед ним, вытянувшись.
- Говори что-нибудь, Иван, - произнес граф.
- Что прикажете, ваше сиятельство?
- Например, сплетни здешние.
- Сплетни, ваше сиятельство?
- Да, сплетни, например, что здесь говорят про эту даму, которая у меня
была здесь сейчас?
- Что говорят, ваше сиятельство, да мало ли что говорят! Хвалят-с, -
отвечал Иван Александрыч, который, видя внимание, оказанное графом
Мановской, счел за лучшее хвалить ее.
- За что же хвалят?
- За красоту, ваше сиятельство, - отвечал племянник, припоминая, что
граф называл ее красавицей.
- А каково она живет с мужем?
- Дела семейные трудно судить, ваше сиятельство, кажется, что не очень
согласно; впрочем, он-то...
- Он боров!
- Именно боров, ваше сиятельство, - отвечал Иван Александрыч и
засмеялся, чтоб угодить графу.
- Так, стало быть, она не любит мужа?
- Не любит, ваше сиятельство, будьте спокойны, не любит.
- А другого кого-нибудь не любит ли?
- Другого-с?
- Да, нет ли слухов?
- Слухов-то нет, ваше сиятельство! - начал Иван Александрыч и
остановился. Он вспомнил угрозы Эльчанинова.
- Ну, так что же, если слухов нет? - повторил граф.
- Слухов нет-с, а я кой-что знаю, - ответил Иван Александрыч. Он
решительно не в состоянии был скрыть от графа узнанной им про Анну Павловну
тайны, которой тот, как казалось ему, интересовался.
- Что же такое ты знаешь? - спросил Сапега с беспокойным любопытством.
- А знаю, ваше сиятельство... только, бога ради, не говорите, что от
меня слышали.
- Не торгуйся, - сказал нетерпеливо граф.
- Изволите припомнить, как вы изволили посылать меня в Могилки, чтобы
известить о вашем приезде?
- Ну?
- Вот я и приезжаю. Спрашиваю: "Дома господа?" - "Нет, говорят, барин
уехал в город, а барыня в оржаном поле прогуливается". Ах, думаю, что
делать?.. Пометался по полю туда-сюда; однако думаю: дай-ка пойду к
Лапинской роще; там грибы растут, - не за грибами ли ушла Анна Павловна?
Только подхожу к опушке, глядь, она как тут, да еще и не одна.
- Как не одна! С кем же?
- С Валерьяном Александрычем Эльчаниновым.
- Кто такой Эльчанинов?
- Помещик-с, молодой человек, образованный, умный. Ба-ба, думаю себе,
вот оно что! Подхожу; переконфузились; на обоих лица нет; однако ничего:
поздоровались. Я передал приказание вашего сиятельства. Анна Павловна нечего
уж и не понимает! Иван Александрыч... Валерьян Александрыч... говорит и сама
не знает что.
- Ты не лжешь ли, Иван? - спросил граф.
- Скорее жизни себя лишу, чем солгу вашему сиятельству! - отвечал Иван
Александрыч.
- Но, может быть, он как гость приехал, и они гуляли? - спросил Сапега.
- Вот в том-то и шт
откровенна. Но узнать ее любовь к другому от нее самой - значит потерять ее
навсегда. Но от кого же узнать? Соседи... их неловко спрашивать". Граф
вспомнил об Иване Александрыче и позвонил в колокольчик.
- Позвать Ивана Александрыча, - сказал он вошедшему лакею.
Не прошло секунды, Иван Александрыч был уже в гостиной. Он давно стоял
у дверей и боялся только войти.
- Пойдем, Иван, в кабинет, - сказал граф, уходя из гостиной. Оба
родственника вошли в знакомый уже нам кабинет. Граф сел на диван. Иван
Александрыч стал перед ним, вытянувшись.
- Говори что-нибудь, Иван, - произнес граф.
- Что прикажете, ваше сиятельство?
- Например, сплетни здешние.
- Сплетни, ваше сиятельство?
- Да, сплетни, например, что здесь говорят про эту даму, которая у меня
была здесь сейчас?
- Что говорят, ваше сиятельство, да мало ли что говорят! Хвалят-с, -
отвечал Иван Александрыч, который, видя внимание, оказанное графом
Мановской, счел за лучшее хвалить ее.
- За что же хвалят?
- За красоту, ваше сиятельство, - отвечал племянник, припоминая, что
граф называл ее красавицей.
- А каково она живет с мужем?
- Дела семейные трудно судить, ваше сиятельство, кажется, что не очень
согласно; впрочем, он-то...
- Он боров!
- Именно боров, ваше сиятельство, - отвечал Иван Александрыч и
засмеялся, чтоб угодить графу.
- Так, стало быть, она не любит мужа?
- Не любит, ваше сиятельство, будьте спокойны, не любит.
- А другого кого-нибудь не любит ли?
- Другого-с?
- Да, нет ли слухов?
- Слухов-то нет, ваше сиятельство! - начал Иван Александрыч и
остановился. Он вспомнил угрозы Эльчанинова.
- Ну, так что же, если слухов нет? - повторил граф.
- Слухов нет-с, а я кой-что знаю, - ответил Иван Александрыч. Он
решительно не в состоянии был скрыть от графа узнанной им про Анну Павловну
тайны, которой тот, как казалось ему, интересовался.
- Что же такое ты знаешь? - спросил Сапега с беспокойным любопытством.
- А знаю, ваше сиятельство... только, бога ради, не говорите, что от
меня слышали.
- Не торгуйся, - сказал нетерпеливо граф.
- Изволите припомнить, как вы изволили посылать меня в Могилки, чтобы
известить о вашем приезде?
- Ну?
- Вот я и приезжаю. Спрашиваю: "Дома господа?" - "Нет, говорят, барин
уехал в город, а барыня в оржаном поле прогуливается". Ах, думаю, что
делать?.. Пометался по полю туда-сюда; однако думаю: дай-ка пойду к
Лапинской роще; там грибы растут, - не за грибами ли ушла Анна Павловна?
Только подхожу к опушке, глядь, она как тут, да еще и не одна.
- Как не одна! С кем же?
- С Валерьяном Александрычем Эльчаниновым.
- Кто такой Эльчанинов?
- Помещик-с, молодой человек, образованный, умный. Ба-ба, думаю себе,
вот оно что! Подхожу; переконфузились; на обоих лица нет; однако ничего:
поздоровались. Я передал приказание вашего сиятельства. Анна Павловна нечего
уж и не понимает! Иван Александрыч... Валерьян Александрыч... говорит и сама
не знает что.
- Ты не лжешь ли, Иван? - спросил граф.
- Скорее жизни себя лишу, чем солгу вашему сиятельству! - отвечал Иван
Александрыч.
- Но, может быть, он как гость приехал, и они гуляли? - спросил Сапега.
- Вот в том-то и шт