вдали показалась шестериком карета.
- А что, ваше сиятельство, это что? - воскликнул Иван Александрыч,
смотревший так же внимательно на дорогу, как и сам граф.
- А что такое? - спросил Сапега, как бы боясь обмануться.
- Это-с карета Задор-Мановского, вот и подседельная ихняя, - я знаю.
- Будто? - сказал граф; глаза его заблистали радостью. - Поди, Иван,
скажи, чтобы люди встретили.
Иван Александрыч выбежал.
- Милочка моя, душечка... ах, как она хороша! Глазки какие! О, чудные
глазки! - говорил старик, потирая руки, и обыкновенно медленные движения его
сделались живее. Он принялся было глядеть в зеркало, но потом, как бы не
могши сдержать в себе чувства нетерпения, вышел в залу. Анна Павловна,
одетая очень мило и к лицу, была уже на половине залы.
- Милости просим, моя бесценная Анна Павловна, - говорил старик,
протягивая к ней руки.
Мановская поклонилась.
- Ручку вашу, ручку... или нет, я старик, меня можно поцеловать...
поцелуйте меня!
- Извольте, граф, - отвечала с улыбкой Анна Павловна.
Они поцеловались. Граф под руку ввел ее в гостиную. Иван Александрыч
остался в зале (при гостях он не смел входить в гостиную). В этой же зале, у
дверей к официантской, стояли три лакея в голубых гербовых ливреях.
- Иван Александрыч, Иван Александрыч! Кто эта барыня? - спросил один из
них.
Иван Александрыч ни слова не отвечал: он очень обижался, когда с ним
заговаривали графские лакеи.
- Иван Александрыч! Что вы, сердиты, что ли? А еще старый приятель, -
продолжал насмешник, и лакеи захохотали.
Сконфуженный и раздраженный, Иван Александрыч глядел в окно.
Между тем граф усадил свою гостью на диван и сам поместился рядом.
- Ах, если б вы знали, с каким нетерпением я вас ждал! - начал он.
- Благодарю, граф.
- И... только-то?
Анна Павловна ничего не отвечала.
- Я вас очень люблю! - продолжал старик, ближе подвигаясь к Анне
Павловне. - Дайте мне еще поцеловать вашу ручку: вы все что-то печальны...
Скажите мне, любите ли вы вашего мужа?
Анна Павловна вспыхнула.
- Всякая женщина должна любить своего мужа, - сказала она.
- Нет, вы скажите мне откровенно, как другу вашего отца, как человеку,
который дорожит вашим счастьем и который готов сделать для вас все.
- Я люблю моего мужа, - отвечала молодая женщина, не решившаяся быть
откровенной.
- Нет, вы не любите вашего мужа, - возразил Сапега, внимательно смотря
на свою гостью. - Вы не можете любить его, потому что он сам вас не любит и
не понимает.
- Кто вам сказал это, граф?
- Мои собственные наблюдения, милая Анна Павловна. Будьте со мною
откровенны, признайтесь мне, как бы вы признались вашему отцу, который,
помните, любил меня когда-то. Скажите мне, счастливы ли вы?
Анна Павловна начала колебаться: ей казалось, что граф говорил
искренне, и слезы невольно навернулись на ее глазах.
- Я вижу, вы не любите мужа, и он вас не любит, - продолжал граф, едва
скрывая внутреннее удовольствие.
Анна Павловна не могла долее воздержаться и зарыдала.
- Бедная моя, - говорил граф, - не плачьте, ради бога, не плачьте! Я не
могу видеть ваших слез; чем бесполезно грустить, лучше обратиться к вашим
друзьям. Хотите ли, я разорву ваш брак? Выхлопочу вам развод, обеспечу ваше
состояние, если только вы нуждаетесь в этом.
- Граф, - во
- А что, ваше сиятельство, это что? - воскликнул Иван Александрыч,
смотревший так же внимательно на дорогу, как и сам граф.
- А что такое? - спросил Сапега, как бы боясь обмануться.
- Это-с карета Задор-Мановского, вот и подседельная ихняя, - я знаю.
- Будто? - сказал граф; глаза его заблистали радостью. - Поди, Иван,
скажи, чтобы люди встретили.
Иван Александрыч выбежал.
- Милочка моя, душечка... ах, как она хороша! Глазки какие! О, чудные
глазки! - говорил старик, потирая руки, и обыкновенно медленные движения его
сделались живее. Он принялся было глядеть в зеркало, но потом, как бы не
могши сдержать в себе чувства нетерпения, вышел в залу. Анна Павловна,
одетая очень мило и к лицу, была уже на половине залы.
- Милости просим, моя бесценная Анна Павловна, - говорил старик,
протягивая к ней руки.
Мановская поклонилась.
- Ручку вашу, ручку... или нет, я старик, меня можно поцеловать...
поцелуйте меня!
- Извольте, граф, - отвечала с улыбкой Анна Павловна.
Они поцеловались. Граф под руку ввел ее в гостиную. Иван Александрыч
остался в зале (при гостях он не смел входить в гостиную). В этой же зале, у
дверей к официантской, стояли три лакея в голубых гербовых ливреях.
- Иван Александрыч, Иван Александрыч! Кто эта барыня? - спросил один из
них.
Иван Александрыч ни слова не отвечал: он очень обижался, когда с ним
заговаривали графские лакеи.
- Иван Александрыч! Что вы, сердиты, что ли? А еще старый приятель, -
продолжал насмешник, и лакеи захохотали.
Сконфуженный и раздраженный, Иван Александрыч глядел в окно.
Между тем граф усадил свою гостью на диван и сам поместился рядом.
- Ах, если б вы знали, с каким нетерпением я вас ждал! - начал он.
- Благодарю, граф.
- И... только-то?
Анна Павловна ничего не отвечала.
- Я вас очень люблю! - продолжал старик, ближе подвигаясь к Анне
Павловне. - Дайте мне еще поцеловать вашу ручку: вы все что-то печальны...
Скажите мне, любите ли вы вашего мужа?
Анна Павловна вспыхнула.
- Всякая женщина должна любить своего мужа, - сказала она.
- Нет, вы скажите мне откровенно, как другу вашего отца, как человеку,
который дорожит вашим счастьем и который готов сделать для вас все.
- Я люблю моего мужа, - отвечала молодая женщина, не решившаяся быть
откровенной.
- Нет, вы не любите вашего мужа, - возразил Сапега, внимательно смотря
на свою гостью. - Вы не можете любить его, потому что он сам вас не любит и
не понимает.
- Кто вам сказал это, граф?
- Мои собственные наблюдения, милая Анна Павловна. Будьте со мною
откровенны, признайтесь мне, как бы вы признались вашему отцу, который,
помните, любил меня когда-то. Скажите мне, счастливы ли вы?
Анна Павловна начала колебаться: ей казалось, что граф говорил
искренне, и слезы невольно навернулись на ее глазах.
- Я вижу, вы не любите мужа, и он вас не любит, - продолжал граф, едва
скрывая внутреннее удовольствие.
Анна Павловна не могла долее воздержаться и зарыдала.
- Бедная моя, - говорил граф, - не плачьте, ради бога, не плачьте! Я не
могу видеть ваших слез; чем бесполезно грустить, лучше обратиться к вашим
друзьям. Хотите ли, я разорву ваш брак? Выхлопочу вам развод, обеспечу ваше
состояние, если только вы нуждаетесь в этом.
- Граф, - во