Эльчанинов. - Горя нет, а так, скучаю!
- Отчего же вы скучаете?
- От нечего делать.
Савелий улыбнулся.
- Вот как, - проговорил он, - нам работа руки намозолила; а есть на
свете люди, которым скучно оттого, что делать нечего.
- И очень много, - подхватил Эльчанинов, - большая часть людей
несчастны оттого, что не знают, что им делать. Из них же первый - аз есмь, -
заключил он и зевнул.
- Вам, я думаю, надобно служить, - заметил Савелий.
- Служить-то бы я рад, подслуживаться тошно{104}, - проговорил с
усмешкой Эльчанинов.
- Ну, женитесь.
- Жениться? На ком?
- Я не знаю; а думаю, за вас пойдет хорошая невеста.
- Сыщите.
- Я не сват, - сказал с улыбкой Савелий. - Сыщите сами.
- Легко сказать. Сами вы, например, отчего не женитесь?
Савелий при этом вопросе покраснел.
- Какой я жених? За меня девушка, у которой есть кусок хлеба, не
пойдет.
- А вы бедны?
- Три души у меня-с, из них одна моя собственная.
- Чем же вы живете?
- Да хлебопашеством больше-с.
- И сами пашете землю?
- Пашу-с.
- Это ужасно! - воскликнул Эльчанинов, - дворянин по рождению...
Молодые люди на некоторое время замолчали.
- Любили ли вы когда-нибудь в жизни? - спросил вдруг Эльчанинов, у
которого поступок Анны Павловны не выходил из головы и которому уж начинал
нравиться его новый знакомый.
- Любил ли я женщин? - спросил Савелий. - Нет еще.
- И не любите.
- Почему же?
- Потому что они этого не стоят. Слышали ли вы у предводителя, что
говорили про Мановскую? Это еще лучшая из всех.
- Это неправда, что про нее говорили!
- Вы ее знаете?
- Как же-с: соседское дело, бываю у них, видал ее; а вы ее знаете?
- Я еще ее в Москве знал. Она недурна.
- Да-с, и очень добрая и не гордая, - сказал Савелий.
Эльчанинову пришло в голову сделать Савелию поручение к Анне Павловне,
но он боялся.
- А когда вы будете опять у них? - спросил он.
- Не знаю, как случится. А вы ездите к ним?
- Нет, мне не правится ее муж.
- Я поклонюсь ей от вас, коли угодно, - сказал Савелий, как бы угадывая
намерение своего спутника.
- Ах, сделайте милость, - сказал Эльчанинов, обрадованный этим вызовом,
- и скажите ей, что в Москве она лучше держала свое обещание.
- А разве она не сдержала какого-нибудь обещания?
- Да, пустяки, конечно: обещалась у предводителя танцевать со мною
кадриль и уехала.
- Ее, может быть, муж увез.
- Очень может быть. Скажете?
- Извольте.
- Только с глазу на глаз.
- Это для чего-с?
- Потому что этот господин муж может подумать бог знает что.
- Так я лучше ничего не буду говорить, - сказал, подумавши, Савелий.
- Нет, нет, бога ради, скажите, - проговорил Эльчанинов, испуганный
мыслью, что не догадывается ли Савелий.
- А вам очень хочется? - спросил тот.
- Очень...
- Да тут ничего такого нет?
- Решительно ничего.
- Хорошо, скажу-с.
Разговаривая таким образом, молодые люди подъехали к Ярцову.
- Прощайте! - сказал Савелий.
- Доброй ночи, - проговорил Эльчанинов, протягивая к нему руку, -
приезжайте ко мне, мы старые знакомые.
- Хорошо-с, - отвечал тот и поворотил лошадь к своему флигелю, а
Эльчанинов подъехал к крыльцу дома Клеопатры Николаевны.
При входе в гостиную он у
- Отчего же вы скучаете?
- От нечего делать.
Савелий улыбнулся.
- Вот как, - проговорил он, - нам работа руки намозолила; а есть на
свете люди, которым скучно оттого, что делать нечего.
- И очень много, - подхватил Эльчанинов, - большая часть людей
несчастны оттого, что не знают, что им делать. Из них же первый - аз есмь, -
заключил он и зевнул.
- Вам, я думаю, надобно служить, - заметил Савелий.
- Служить-то бы я рад, подслуживаться тошно{104}, - проговорил с
усмешкой Эльчанинов.
- Ну, женитесь.
- Жениться? На ком?
- Я не знаю; а думаю, за вас пойдет хорошая невеста.
- Сыщите.
- Я не сват, - сказал с улыбкой Савелий. - Сыщите сами.
- Легко сказать. Сами вы, например, отчего не женитесь?
Савелий при этом вопросе покраснел.
- Какой я жених? За меня девушка, у которой есть кусок хлеба, не
пойдет.
- А вы бедны?
- Три души у меня-с, из них одна моя собственная.
- Чем же вы живете?
- Да хлебопашеством больше-с.
- И сами пашете землю?
- Пашу-с.
- Это ужасно! - воскликнул Эльчанинов, - дворянин по рождению...
Молодые люди на некоторое время замолчали.
- Любили ли вы когда-нибудь в жизни? - спросил вдруг Эльчанинов, у
которого поступок Анны Павловны не выходил из головы и которому уж начинал
нравиться его новый знакомый.
- Любил ли я женщин? - спросил Савелий. - Нет еще.
- И не любите.
- Почему же?
- Потому что они этого не стоят. Слышали ли вы у предводителя, что
говорили про Мановскую? Это еще лучшая из всех.
- Это неправда, что про нее говорили!
- Вы ее знаете?
- Как же-с: соседское дело, бываю у них, видал ее; а вы ее знаете?
- Я еще ее в Москве знал. Она недурна.
- Да-с, и очень добрая и не гордая, - сказал Савелий.
Эльчанинову пришло в голову сделать Савелию поручение к Анне Павловне,
но он боялся.
- А когда вы будете опять у них? - спросил он.
- Не знаю, как случится. А вы ездите к ним?
- Нет, мне не правится ее муж.
- Я поклонюсь ей от вас, коли угодно, - сказал Савелий, как бы угадывая
намерение своего спутника.
- Ах, сделайте милость, - сказал Эльчанинов, обрадованный этим вызовом,
- и скажите ей, что в Москве она лучше держала свое обещание.
- А разве она не сдержала какого-нибудь обещания?
- Да, пустяки, конечно: обещалась у предводителя танцевать со мною
кадриль и уехала.
- Ее, может быть, муж увез.
- Очень может быть. Скажете?
- Извольте.
- Только с глазу на глаз.
- Это для чего-с?
- Потому что этот господин муж может подумать бог знает что.
- Так я лучше ничего не буду говорить, - сказал, подумавши, Савелий.
- Нет, нет, бога ради, скажите, - проговорил Эльчанинов, испуганный
мыслью, что не догадывается ли Савелий.
- А вам очень хочется? - спросил тот.
- Очень...
- Да тут ничего такого нет?
- Решительно ничего.
- Хорошо, скажу-с.
Разговаривая таким образом, молодые люди подъехали к Ярцову.
- Прощайте! - сказал Савелий.
- Доброй ночи, - проговорил Эльчанинов, протягивая к нему руку, -
приезжайте ко мне, мы старые знакомые.
- Хорошо-с, - отвечал тот и поворотил лошадь к своему флигелю, а
Эльчанинов подъехал к крыльцу дома Клеопатры Николаевны.
При входе в гостиную он у