оровались и начали было говорить, но ни граф, ни хозяйка ни на кого
никакого внимания не обращают и, как голуби, воркуют между собою, и только
уж бледный Михайло Егорыч (ему, видно, и совестно) суется, как угорелый, то
к тому, то к другому, "Вот тебе и смиренница", - подумала я.
- Не может, кажется, быть, - нерешительно возразил предводитель.
- Ах, Алексей Михайлыч, не знаю, может или не может быть, - возразила в
свою очередь барыня, - но вы только выслушайте: мало того, что целый день
говорили, глазки делали друг другу, целовались; мало этого: условились при
всех, что она сегодня приедет к нему одна, и поехала; мы встретили ее.
Положим, что крестница, но все-таки - она молодая женщина, а он человек
холостой; у него, я думаю, и горничных в доме нет... ну, ей поправить
что-нибудь надобно, башмак, чулок, кто ей это сделает, - лакеи?
- Конечно, - подтвердил предводитель и потом шепотом прибавил. - Что
граф к этому склонен, то...
- Без всякого сомнения, - подхватила рассказчица. - Господи! До чего
нынче доводят себя нынешние женщины. Ну, добро бы молодой человек -
влюбилась бы, а то старик: просто разврат, чтоб подарил что-нибудь.
При последних словах Эльчанинов встал.
- Что с вами, Валерьян Александрыч? - спросил предводитель.
- Ничего-с, это, кажется, последствия падения, - проговорил он и вышел.
- Савелий, - сказал предводитель, обращаясь к молодому человеку, тоже,
кажется, принимавшему большое участие в их разговоре, - поди к Валерьяну
Александрычу, посмотри, что там с ним, да спроси, не хочет ли он прилечь в
моем кабинете.
Молодой человек встал и вышел в залу.
- Напрасно вы рассказываете при этих дворянишках, - сказал исправник,
показывая глазами на ушедшего молодого человека, - как раз перенесут графу.
- Ай, батюшки, что я наделала! - вскричала в испуге Уситкова.
- Ты всегда так неосторожна на язык, - заметил ей муж, махнув рукой.
- Нет, Савелий не такой, я его знаю, - сказал предводитель.
- Вы, пожалуйста, скажите ему, чтобы он не говорил, - сказала Уситкова
почти умоляющим голосом.
- Не беспокойтесь, Савелий не болтун.
Молодой человек, которого называли одним только полуименем Савелий, был
такой же дворянин, как Эльчанинов, как предводитель, как даже сам граф; но у
него было только несколько десятин земли и выстроенный на той земле
маленький деревянный флигель. Он с трудом умел читать, нигде не служил, но,
несмотря на бедность, на отсутствие всякого образования, он был в высшей
степени честный, добрый и умный малый. Он никогда и никому не жаловался на
свою участь и никогда не позволял себе, подобно другим бедным дворянам,
просить помощи у богатых. Он неусыпно пахал, с помощью одного крепостного
мужика, свою землю и, таким образом, имел кусок хлеба. Кроме того, он очень
был искусен в разных ремеслах: собственными руками выстроил себе мельницу,
делал телеги, починивал стенные часы и переплетал, наконец, книги. Ни отца,
ни матери не было у него с двенадцатилетнего возраста. Жил он в одной
усадьбе со вдовою.
Эльчанинов между тем стоял на задней галерее дома, прислонившись к
деревянной колонне, и вовсе не обратил внимания на Савелия, когда тот
подошел к нему и внимательно посмотрел на него.
Героя моего мучила в настоящую минуту ревность, и он ревновал Анну
Павловну к графу. Раздосадованный и о
никакого внимания не обращают и, как голуби, воркуют между собою, и только
уж бледный Михайло Егорыч (ему, видно, и совестно) суется, как угорелый, то
к тому, то к другому, "Вот тебе и смиренница", - подумала я.
- Не может, кажется, быть, - нерешительно возразил предводитель.
- Ах, Алексей Михайлыч, не знаю, может или не может быть, - возразила в
свою очередь барыня, - но вы только выслушайте: мало того, что целый день
говорили, глазки делали друг другу, целовались; мало этого: условились при
всех, что она сегодня приедет к нему одна, и поехала; мы встретили ее.
Положим, что крестница, но все-таки - она молодая женщина, а он человек
холостой; у него, я думаю, и горничных в доме нет... ну, ей поправить
что-нибудь надобно, башмак, чулок, кто ей это сделает, - лакеи?
- Конечно, - подтвердил предводитель и потом шепотом прибавил. - Что
граф к этому склонен, то...
- Без всякого сомнения, - подхватила рассказчица. - Господи! До чего
нынче доводят себя нынешние женщины. Ну, добро бы молодой человек -
влюбилась бы, а то старик: просто разврат, чтоб подарил что-нибудь.
При последних словах Эльчанинов встал.
- Что с вами, Валерьян Александрыч? - спросил предводитель.
- Ничего-с, это, кажется, последствия падения, - проговорил он и вышел.
- Савелий, - сказал предводитель, обращаясь к молодому человеку, тоже,
кажется, принимавшему большое участие в их разговоре, - поди к Валерьяну
Александрычу, посмотри, что там с ним, да спроси, не хочет ли он прилечь в
моем кабинете.
Молодой человек встал и вышел в залу.
- Напрасно вы рассказываете при этих дворянишках, - сказал исправник,
показывая глазами на ушедшего молодого человека, - как раз перенесут графу.
- Ай, батюшки, что я наделала! - вскричала в испуге Уситкова.
- Ты всегда так неосторожна на язык, - заметил ей муж, махнув рукой.
- Нет, Савелий не такой, я его знаю, - сказал предводитель.
- Вы, пожалуйста, скажите ему, чтобы он не говорил, - сказала Уситкова
почти умоляющим голосом.
- Не беспокойтесь, Савелий не болтун.
Молодой человек, которого называли одним только полуименем Савелий, был
такой же дворянин, как Эльчанинов, как предводитель, как даже сам граф; но у
него было только несколько десятин земли и выстроенный на той земле
маленький деревянный флигель. Он с трудом умел читать, нигде не служил, но,
несмотря на бедность, на отсутствие всякого образования, он был в высшей
степени честный, добрый и умный малый. Он никогда и никому не жаловался на
свою участь и никогда не позволял себе, подобно другим бедным дворянам,
просить помощи у богатых. Он неусыпно пахал, с помощью одного крепостного
мужика, свою землю и, таким образом, имел кусок хлеба. Кроме того, он очень
был искусен в разных ремеслах: собственными руками выстроил себе мельницу,
делал телеги, починивал стенные часы и переплетал, наконец, книги. Ни отца,
ни матери не было у него с двенадцатилетнего возраста. Жил он в одной
усадьбе со вдовою.
Эльчанинов между тем стоял на задней галерее дома, прислонившись к
деревянной колонне, и вовсе не обратил внимания на Савелия, когда тот
подошел к нему и внимательно посмотрел на него.
Героя моего мучила в настоящую минуту ревность, и он ревновал Анну
Павловну к графу. Раздосадованный и о