к
тем, которые были его выше, и не чужд был давнуть тех, которых считал ниже
себя. Но хуже всего Эльчанинов, как и большая часть людей, понимал самого
себя. Впечатлительный по характеру, энергический и смелый в своих
предприятиях, но слабый при исполнении их он стал предполагать в себе
сильные страсти, а вследствие их, глубокие страдания.
______________
* "Будем веселиться" (лат.) - начальные слова старинной студенческой
песни.
Один из приятелей Эльчанинова познакомил его с своей теткой, радушной
старухой, у которой была внучка, только что выпущенная из Смольного
монастыря. Это была пухленькая брюнетка, с розовыми щечками и с быстрыми,
как у дикой серны, глазками. Она очень понравилась Эльчанинову. Он начал
ласкаться к старухе, более и более стал учащать свои посещения и через месяц
сделался уже совершенно домашним человеком. Все шло как нельзя лучше для
студента: старушка его полюбила, маленькая брюнетка час от часу к нему
привыкала, и вот в один вечер Эльчанинов, оставшись наедине с Верочкой (так
звали брюнетку), долго и высокопарно толковал ей о любви, а потом, как бы
невольно схвативши ее пухленькую ручку, покрыл ее страстными поцелуями.
Верочка заплакала от стыда. Студент утешал ее, умолял любить его и говорил,
что если она сейчас же не скажет, что любит его, так он пойдет и
застрелится. Верочка испугалась и сказала, что она действительно его любит,
что ей без него страшная скука, и в заключение просила как можно чаще ходить
к ним. Эльчанинов был в восторге: он целовал, обнимал тысячу раз свою
Лауру{73} (так называл он Веру), а потом, почти не помня себя, убежал домой.
Эта минута была пафосом любви его к Вере. В последующее затем время он уже
ничего нового не открывал в своей Лауре: она оставалась такой, какой была в
первую минуту, то есть хорошенькой девушкой, которую с удовольствием можно
целовать, ласкать и которая сама очень мило ласкалась, но затем больше
ничего. Верочка была действительно небогата внутренним содержанием,
Эльчанинову начинало становиться скучно у старой немки, и он ходил к ней
более уже по привычке. Но вот однажды, это было в воскресенье, он пришел к
ним обедать. Верочка выбежала к нему навстречу.
- Валерьян! - сказала она, взявши его за руки, - поздравь меня, Анета
приехала. Ах, как нам троим будет весело. - С последними словами Вера
потащила студента в гостиную.
- Вот она, - сказала брюнетка, указывая на молодую девушку, сидевшую
возле старой немки.
Эльчанинов невольно остановился в смущении, несвязно пробормотал что-то
такое старухе и поклонился приятельнице Веры, которая поразила его своей
наружностью. Она была блондинка. Никогда еще Эльчанинов не встречал такой
нежной красоты, никогда еще не видал такого кроткого и спокойного взгляда,
каким взглянула на него девушка своими карими глазами из-под длинных ресниц.
Она была так стройна и воздушна, что показалась Эльчанинову одной из тех
пери, которые населяют заоблачный мир, и как бы нарочно была одета в белое
газовое платье. Это была Анна Павловна, теперь больная, худая Анна Павловна,
но тогда счастливая, не знакомая ни с одним из житейских зол, жившая в кругу
людей, которые истинно любили и берегли ее. Анна Павловна вместе с Верой
вышла из Смольного монастыря{74} и теперь только что воротилась из деревни,
где почти целый год прожила с о
тем, которые были его выше, и не чужд был давнуть тех, которых считал ниже
себя. Но хуже всего Эльчанинов, как и большая часть людей, понимал самого
себя. Впечатлительный по характеру, энергический и смелый в своих
предприятиях, но слабый при исполнении их он стал предполагать в себе
сильные страсти, а вследствие их, глубокие страдания.
______________
* "Будем веселиться" (лат.) - начальные слова старинной студенческой
песни.
Один из приятелей Эльчанинова познакомил его с своей теткой, радушной
старухой, у которой была внучка, только что выпущенная из Смольного
монастыря. Это была пухленькая брюнетка, с розовыми щечками и с быстрыми,
как у дикой серны, глазками. Она очень понравилась Эльчанинову. Он начал
ласкаться к старухе, более и более стал учащать свои посещения и через месяц
сделался уже совершенно домашним человеком. Все шло как нельзя лучше для
студента: старушка его полюбила, маленькая брюнетка час от часу к нему
привыкала, и вот в один вечер Эльчанинов, оставшись наедине с Верочкой (так
звали брюнетку), долго и высокопарно толковал ей о любви, а потом, как бы
невольно схвативши ее пухленькую ручку, покрыл ее страстными поцелуями.
Верочка заплакала от стыда. Студент утешал ее, умолял любить его и говорил,
что если она сейчас же не скажет, что любит его, так он пойдет и
застрелится. Верочка испугалась и сказала, что она действительно его любит,
что ей без него страшная скука, и в заключение просила как можно чаще ходить
к ним. Эльчанинов был в восторге: он целовал, обнимал тысячу раз свою
Лауру{73} (так называл он Веру), а потом, почти не помня себя, убежал домой.
Эта минута была пафосом любви его к Вере. В последующее затем время он уже
ничего нового не открывал в своей Лауре: она оставалась такой, какой была в
первую минуту, то есть хорошенькой девушкой, которую с удовольствием можно
целовать, ласкать и которая сама очень мило ласкалась, но затем больше
ничего. Верочка была действительно небогата внутренним содержанием,
Эльчанинову начинало становиться скучно у старой немки, и он ходил к ней
более уже по привычке. Но вот однажды, это было в воскресенье, он пришел к
ним обедать. Верочка выбежала к нему навстречу.
- Валерьян! - сказала она, взявши его за руки, - поздравь меня, Анета
приехала. Ах, как нам троим будет весело. - С последними словами Вера
потащила студента в гостиную.
- Вот она, - сказала брюнетка, указывая на молодую девушку, сидевшую
возле старой немки.
Эльчанинов невольно остановился в смущении, несвязно пробормотал что-то
такое старухе и поклонился приятельнице Веры, которая поразила его своей
наружностью. Она была блондинка. Никогда еще Эльчанинов не встречал такой
нежной красоты, никогда еще не видал такого кроткого и спокойного взгляда,
каким взглянула на него девушка своими карими глазами из-под длинных ресниц.
Она была так стройна и воздушна, что показалась Эльчанинову одной из тех
пери, которые населяют заоблачный мир, и как бы нарочно была одета в белое
газовое платье. Это была Анна Павловна, теперь больная, худая Анна Павловна,
но тогда счастливая, не знакомая ни с одним из житейских зол, жившая в кругу
людей, которые истинно любили и берегли ее. Анна Павловна вместе с Верой
вышла из Смольного монастыря{74} и теперь только что воротилась из деревни,
где почти целый год прожила с о