ю и никогда не задавал себе существенного вопроса:
чем он должен быть и что он на самом деле? На самом деле Паншин - человек
одного разбора с Молчалиным ("Горе от ума") и Чичиковым ("Мертвые души"); он
приличнее их обоих и несравненно умнее первого. Поэтому, чтобы достигнуть
тех же целей, к которым идут и Молчалин и Чичиков, чтобы далеко обогнать
того и другого, Паншину не нужно будет ни ползать, ни мошенничать:
достаточно будет улыбнуться в одном месте, сказать ловкую фразу в другом,
почтительно выслушать нелепое рассуждение в третьем, прикинуться рыцарем
чести в четвертом - и на избранника судьбы широкою рекою польются земные
блага. Чичиков и Молчалин - мелкие торгаши, оттого к ним и прилипает грязь
их ремесла; Паншин - промышленник большой руки, и потому он останется
барином и честным человеком, не по убеждению, а потому, что оно и выгодно и
спокойно. По внутренним свойствам души он ничем не лучше обоих своих
предшественников, цель в жизни у них одна; все различие заключается только
во внешнем образовании да во внешней обстановке. Таких людей формирует наше
общество, оно воспитывает их с малых лет в своих салонах или канцеляриях;
оно потворствует им своим благоволением и позволяет им достигнуть желанной
цели, ежели они идут к ней осторожно и прилично, не производя скандала и не
марая себя вопиющею безнравственностию. В романе Тургенева Паншин
представлен в одну из самых светлых минут своей жизни: он любит достойную
девушку. Чувство, по-видимому, очень благородное, но тут надо принять в
соображение три обстоятельства:
1) Он любит девушку очень богатую, девушку, которая во всех отношениях
представляется ему приличною, почти блестящею партией.
2) Он продолжает рисоваться перед любимою девушкою во все продолжение
романа; он рисуется торжественною важностию, когда делает предложение,
рисуется мрачным спокойствием, когда впоследствии получает отказ. Чувство во
все продолжение действия не вызвало у него ни одного живого, задушевного,
нерассчитанного слова.
3) Он не понимал и не знал любимой девушки; разговор их вертелся в
общих сферах музыки, живописи, поэзии. Он говорил о них как дилетант и
светский человек. Она слушала его равнодушно и отвечала прилично, потому что
в разговоре не было одушевления, не было и откровенности. Зная одну
наружность девушки и довольствуясь этим знанием, он не мог любить сильно; в
тот самый день, когда неблагоприятно решилась его судьба, он с живейшим
удовольствием пел, играл в карты и вел пустой разговор с женщиною, не
заслуживавшею ни уважения, ни сочувствия развитого человека. Вот каков
Паншин!
Лаврецкий - человек много переживший, испытавший и радость и горе,
вдумывавшийся в себя и в свои отношения к людям и выработавший себе наконец,
путем серьезных занятий, путем размышлений и опыта, уменье владеть своим
внутренним миром, сдерживать порывы чувства и мириться с жизнию, несмотря на
ее мрачные стороны, несмотря на те страдания, которые выпадают в ней на долю
людей с развитым умом и нежным чувством. Все участие Лаврецкого в действии
романа представляется рядом незаслуженных страданий, среди которых крепнет и
формируется его мужественная личность, крепнет, не черствея, не теряя живой
восприимчивости ко всему изящному в природе и в человеке. Его, как он сам
выражается, с детства вывихнули уродливым вос
чем он должен быть и что он на самом деле? На самом деле Паншин - человек
одного разбора с Молчалиным ("Горе от ума") и Чичиковым ("Мертвые души"); он
приличнее их обоих и несравненно умнее первого. Поэтому, чтобы достигнуть
тех же целей, к которым идут и Молчалин и Чичиков, чтобы далеко обогнать
того и другого, Паншину не нужно будет ни ползать, ни мошенничать:
достаточно будет улыбнуться в одном месте, сказать ловкую фразу в другом,
почтительно выслушать нелепое рассуждение в третьем, прикинуться рыцарем
чести в четвертом - и на избранника судьбы широкою рекою польются земные
блага. Чичиков и Молчалин - мелкие торгаши, оттого к ним и прилипает грязь
их ремесла; Паншин - промышленник большой руки, и потому он останется
барином и честным человеком, не по убеждению, а потому, что оно и выгодно и
спокойно. По внутренним свойствам души он ничем не лучше обоих своих
предшественников, цель в жизни у них одна; все различие заключается только
во внешнем образовании да во внешней обстановке. Таких людей формирует наше
общество, оно воспитывает их с малых лет в своих салонах или канцеляриях;
оно потворствует им своим благоволением и позволяет им достигнуть желанной
цели, ежели они идут к ней осторожно и прилично, не производя скандала и не
марая себя вопиющею безнравственностию. В романе Тургенева Паншин
представлен в одну из самых светлых минут своей жизни: он любит достойную
девушку. Чувство, по-видимому, очень благородное, но тут надо принять в
соображение три обстоятельства:
1) Он любит девушку очень богатую, девушку, которая во всех отношениях
представляется ему приличною, почти блестящею партией.
2) Он продолжает рисоваться перед любимою девушкою во все продолжение
романа; он рисуется торжественною важностию, когда делает предложение,
рисуется мрачным спокойствием, когда впоследствии получает отказ. Чувство во
все продолжение действия не вызвало у него ни одного живого, задушевного,
нерассчитанного слова.
3) Он не понимал и не знал любимой девушки; разговор их вертелся в
общих сферах музыки, живописи, поэзии. Он говорил о них как дилетант и
светский человек. Она слушала его равнодушно и отвечала прилично, потому что
в разговоре не было одушевления, не было и откровенности. Зная одну
наружность девушки и довольствуясь этим знанием, он не мог любить сильно; в
тот самый день, когда неблагоприятно решилась его судьба, он с живейшим
удовольствием пел, играл в карты и вел пустой разговор с женщиною, не
заслуживавшею ни уважения, ни сочувствия развитого человека. Вот каков
Паншин!
Лаврецкий - человек много переживший, испытавший и радость и горе,
вдумывавшийся в себя и в свои отношения к людям и выработавший себе наконец,
путем серьезных занятий, путем размышлений и опыта, уменье владеть своим
внутренним миром, сдерживать порывы чувства и мириться с жизнию, несмотря на
ее мрачные стороны, несмотря на те страдания, которые выпадают в ней на долю
людей с развитым умом и нежным чувством. Все участие Лаврецкого в действии
романа представляется рядом незаслуженных страданий, среди которых крепнет и
формируется его мужественная личность, крепнет, не черствея, не теряя живой
восприимчивости ко всему изящному в природе и в человеке. Его, как он сам
выражается, с детства вывихнули уродливым вос