н лицо, произвольно созданное автором из
таких элементов, которые еще не сделались достоянием нашей жизни. Тургенев в
своем романе не говорит нам о том, что должно быть; он представляет нам то,
что есть. Дидактизма нет и тени; а между тем "Дворянское гнездо" - вполне
поучительный роман: он рисует современную жизнь, оттеняет ее хорошие и
дурные стороны, объясняет происхождение выведенных явлений и вызывает
читателя на серьезные и плодотворные размышления. Когда мы изучаем историю,
нам редко удается заглянуть в душу людей известной эпохи, не всегда удается
перенестись в круг их понятий, объяснить себе, как смотрят они на себя, на
мир, на свои отношения к обществу, к семейству и к человечеству. Такие черты
не заносятся в летописи, где говорится только о войнах, мирных договорах и
действиях государей. Внутренняя, духовная жизнь эпохи может отразиться
только в художественном произведении. На этом основании некоторые подобные
произведения стоят наряду с драгоценнейшими историческими памятниками. К
числу таких произведений можно отнести "Евгения Онегина", "Героя нашего
времени", "Мертвые души", "Обломова" и "Дворянское гнездо". Онегин, Печорин
и Обломов воплотили в себе различные фазы болезни века, поражавшей лучших
представителей прошлого поколения; "Мертвые души" и "Дворянское гнездо"
представили в ряде свежих, жизненных картин быт и понятия среднего класса
нашего общества. "Мертвые души" обнимают собою преимущественно отрицательные
явления этой жизни, ее "бедность, да бедность, да несовершенства";
"Дворянское гнездо" берет ее лучших представителей и показывает нам, что в
них есть хорошего и чего недостает, что следовало бы добавить и исправить. В
названных нами произведениях высказалась вторая четверть XIX столетия; в них
прослежен весь процесс внутренней жизни и развития нашего общества в этот
период времени.
Приступим теперь к изложению мысли автора, выраженной им в выборе и
группировке главных действующих лиц романа. Не имея возможности касаться
всех личностей и положений, мы ограничимся анализом трех характеров, в
которых, по нашему мнению, довольно полно и ясно выразилась основная мысль.
Мы будем говорить только о Паншине, о Лаврецком и о Лизе, упоминая об
остальных личностях настолько, насколько они оттеняют или объясняют собою
черты их характера или процесс, их развития.
Владимир Николаевич Паншин - чиновник, артист, светский человек, очень
неглупый и довольно образованный, схвативший на лету карьеру, положение в
обществе и даже довольно современный, но очень поверхностный взгляд на вещи;
он прекрасно характеризуется одним словом угрюмого, ученого, но забитого
жизнью музыканта Лемма. "Он - дилетант", - говорит старый немец о молодом и
блестящем светском человеке, умеющем соединять с своими успехами в обществе
практический взгляд на административную деятельность и внешнюю, очень
приличную, но вовсе не искреннюю восприимчивость к разнообразным проявлениям
изящного. За Паншина заступается в разговоре с Леммом Лизавета Михайловна
Калитина. "Вы к нему несправедливы, - говорит она: - он все понимает и сам
почти все может сделать". - "Да, - продолжает музыкант: - все - второй
нумер, легкий товар, спешная работа. Это нравится, и он нравится, и сам он
этим доволен: ну, и браво". В этих правдивых словах добросовестного
труженика обрисован весь Паншин: он
таких элементов, которые еще не сделались достоянием нашей жизни. Тургенев в
своем романе не говорит нам о том, что должно быть; он представляет нам то,
что есть. Дидактизма нет и тени; а между тем "Дворянское гнездо" - вполне
поучительный роман: он рисует современную жизнь, оттеняет ее хорошие и
дурные стороны, объясняет происхождение выведенных явлений и вызывает
читателя на серьезные и плодотворные размышления. Когда мы изучаем историю,
нам редко удается заглянуть в душу людей известной эпохи, не всегда удается
перенестись в круг их понятий, объяснить себе, как смотрят они на себя, на
мир, на свои отношения к обществу, к семейству и к человечеству. Такие черты
не заносятся в летописи, где говорится только о войнах, мирных договорах и
действиях государей. Внутренняя, духовная жизнь эпохи может отразиться
только в художественном произведении. На этом основании некоторые подобные
произведения стоят наряду с драгоценнейшими историческими памятниками. К
числу таких произведений можно отнести "Евгения Онегина", "Героя нашего
времени", "Мертвые души", "Обломова" и "Дворянское гнездо". Онегин, Печорин
и Обломов воплотили в себе различные фазы болезни века, поражавшей лучших
представителей прошлого поколения; "Мертвые души" и "Дворянское гнездо"
представили в ряде свежих, жизненных картин быт и понятия среднего класса
нашего общества. "Мертвые души" обнимают собою преимущественно отрицательные
явления этой жизни, ее "бедность, да бедность, да несовершенства";
"Дворянское гнездо" берет ее лучших представителей и показывает нам, что в
них есть хорошего и чего недостает, что следовало бы добавить и исправить. В
названных нами произведениях высказалась вторая четверть XIX столетия; в них
прослежен весь процесс внутренней жизни и развития нашего общества в этот
период времени.
Приступим теперь к изложению мысли автора, выраженной им в выборе и
группировке главных действующих лиц романа. Не имея возможности касаться
всех личностей и положений, мы ограничимся анализом трех характеров, в
которых, по нашему мнению, довольно полно и ясно выразилась основная мысль.
Мы будем говорить только о Паншине, о Лаврецком и о Лизе, упоминая об
остальных личностях настолько, насколько они оттеняют или объясняют собою
черты их характера или процесс, их развития.
Владимир Николаевич Паншин - чиновник, артист, светский человек, очень
неглупый и довольно образованный, схвативший на лету карьеру, положение в
обществе и даже довольно современный, но очень поверхностный взгляд на вещи;
он прекрасно характеризуется одним словом угрюмого, ученого, но забитого
жизнью музыканта Лемма. "Он - дилетант", - говорит старый немец о молодом и
блестящем светском человеке, умеющем соединять с своими успехами в обществе
практический взгляд на административную деятельность и внешнюю, очень
приличную, но вовсе не искреннюю восприимчивость к разнообразным проявлениям
изящного. За Паншина заступается в разговоре с Леммом Лизавета Михайловна
Калитина. "Вы к нему несправедливы, - говорит она: - он все понимает и сам
почти все может сделать". - "Да, - продолжает музыкант: - все - второй
нумер, легкий товар, спешная работа. Это нравится, и он нравится, и сам он
этим доволен: ну, и браво". В этих правдивых словах добросовестного
труженика обрисован весь Паншин: он