Замечательнее других его произведений небольшая статья о стихотворениях
Языкова. Приведу из этой статьи несколько выписок, выражающих общие
отношения автора к общим вопросам жизни.
Мы часто, - говорит Киреевский, - считаем людьми нравственными тех,
которые не нарушают приличий, хотя бы в прочем жизнь их была самая
ничтожная, хотя бы душа их была лишена всякого стремления к добру и красоте.
Если вам случалось встречать человека, согретого чувствами возвышенными, но
одаренного притом сильными страстями, то вспомните и сочтите, сколько
нашлось людей, которые поняли в нем красоту души, и сколько таких, которые
заметили одни заблужения. Странно, но правда, что для хорошей репутации у
нас лучше совсем не действовать, чем иногда ошибаться, между тем как, в
самом деле, скажите, есть ли на свете что-нибудь безнравственнее равнодушия.
Вот замечательная мысль Киреевского об отношениях между жизнью и
искусством:
Но когда является поэт оригинальный, открывающий новую область в мире
прекрасного и прибавляющий, таким образом, новый элемент к поэтической жизни
своего народа, - тогда обязанность критики изменяется. Вопрос о достоинстве
художественном становится уже вопросом второстепенным; даже вопрос о таланте
является не главным; но мысль, одушевлявшая поэта, получает интерес
самобытный, философический; и лицо его становится идеею, и его создания
становятся прозрачными, так что мы не столько смотрим на них, сколько сквозь
них, как сквозь открытое окно стараемся рассмотреть самую внутренность
нового храма и в нем божество, его освящающее. Оттого, входя в мастерскую
живописца обыкновенного, мы можем удивляться его искусству; но пред картиною
художника творческого забываем искусство, стараясь понять мысль, в ней
выраженную, постигнуть чувство, зародившее эту мысль, и прожить в
воображении то состояние души, при котором она исполнена. Впрочем, и это
последнее сочувствие с художником свойственно одним художникам же; но вообще
люди сочувствуют с ним только в том, что в нем чисто человеческого: с его
любовью, с его тоской, с его восторгами, с его мечтою-утешительницею, одним
словом, с тем, что происходит внутри его сердца, не заботясь о событиях его
мастерской.
Таким образом, на некоторой степени совершенства искусство само себя
уничтожает, обращаясь в мысль, превращаясь в душу.
Вот суждение Киреевского об особенностях поэзии Языкова:
Если мы вникнем в то впечатление, которое производит на нас его поэзия,
то увидим, что она действует на душу как вино, им воспеваемое, как какое-то
волшебное вино, от которого жизнь двоится в глазах наших: одна жизнь
является нам тесною, мелкою, вседневною; другая - праздничною, поэти.
ческою, просторною. Первая угнетает душу, вторая освобождает ее, возвышает и
наполняет восторгом. И между сими двумя существованиями лежит явная,
бездонная пропасть; но через эту пропасть судьба бросила несколько живых
мостов, по которым душа переходит из одной жизни в другую: это любовь, это
слава, дружба, вино, мысль об отечестве, мысль о поэзии и, наконец, те
минуты безотчетного, разгульного веселья, когда собственные звуки сердца
заглушают ему голос окружающего мира, - звуки, которыми сердце обязано
собственной молодости более, чем случайному предмету, их возбудившему.
Я, может быть, утомил читате