внезапно не открылась новая земля - неведомая
и прекрасная. Ветер с ее берегов приносил ласковый шум леса и одуряющий
запах растений.
Капитан поднялся на мостик, вынул шпагу, поднял ее к небу, и на острие
клинка вспыхнул золотой огонь - знак того, что они открыли наконец страну
Эльдорадо, где все горы полны драгоценных камней, золота и серебра.
Гидальго молча слушал этого человека.
Уезжая, человек достал из кожаной сумки розовую морскую раковину из
страны Эльдорадо и подарил ее старому гидальго в благодарность за ужин и
ночлег. Это была безделица, и потому гидальго ее принял.
Человек уехал, а ночью пришла гроза. Молнии медленно загорались и гасли
над каменистой равниной.
Раковина лежала на столе около постели гидальго.
Он проснулся и увидел ее, озаренную вспышкой небесного огня. В глубине
раковины сверкнуло и погасло видение волшебной страны, созданной из розового
света, пены и облаков.
Молния погасла. Гидальго дождался следующей вспышки и снова увидел страну
в раковине, более отчетливо, чем в первый раз. С отвесных ее берегов лились
в море, пенясь и сверкая, широкие каскады воды. Что это было? Должно быть,
реки. Он даже как будто почувствовал свежесть этих рек. Лицо ему запорошила
водяная пыль.
Он приписал это ощущение непрошедшему сну, встал, придвинул кресло к
столу, сел против раковины, нагнулся к ней и с непонятно отчего бьющимся
сердцем старался рассмотреть все новые подробности страны, заключенной
внутри раковины. Но молнии сверкали все реже, а вскоре и совсем погасли.
Гидальго боялся зажечь свечу, чтобы при ее грубом свете не убедиться, что
все это обман зрения и никакой страны в раковине нет.
Он просидел до утра. В лучах рассвета раковина оказалась совсем не
замечательной. В ее глубине не было ничего, кроме чуть заметного дымного
сияния, будто загадочная страна отодвинулась за ночь на тысячи лье.
В тот же день гидальго уехал в Мадрид и преклонил колени перед королем,
умоляя как о великой милости дать королевское соизволение снарядить за свой
счет каравеллу и отплыть на запад для поисков неведомой страны.
Король был милостив и разрешил ему это. После ухода гидальго он сказал
своим приближенным:
- Этот гидальго явный безумец! Чего он может достигнуть на единственной
жалкой каравелле? Но бог руководит даже путями безумных. Чего доброго, этот
старик присоединит к нашей короне новые земли.
Гидальго плыл на запад несколько месяцев. Он пил только воду и ел очень
мало. Волнение высушило его тело. Он старался не думать о волшебной стране,
боясь, что никогда до нее не доплывет. А если и увидит ее, то она окажется
скучной равниной с колючей травой, и ветер будет гнать по ней серые столбы
пыли.
Гидальго молился мадонне, чтобы она избавила его от этого разочарования.
Грубо вырезанная из дерева мадонна была прикреплена к носу каравеллы. Она
неслась, качаясь, впереди корабля по волнам. Ее выпуклые синие глаза
неподвижно смотрели в морскую даль. На волосах со стертой позолотой и на
выцветшем пурпуре ее плаща блестели брызги.
- Веди нас! - заклинал ее гидальго. - Не может быть, чтобы этой страны не
было. Я так ясно вижу ее и наяву и во сне.
Однажды вечером матросы выловили в воде сломанную ветку. Это означало,
что приближалась земля.
Ветка была покрыта большими листьями, похожими на перья страуса. Листья
пахли сладко и освежающе.
В эту ночь ник
и прекрасная. Ветер с ее берегов приносил ласковый шум леса и одуряющий
запах растений.
Капитан поднялся на мостик, вынул шпагу, поднял ее к небу, и на острие
клинка вспыхнул золотой огонь - знак того, что они открыли наконец страну
Эльдорадо, где все горы полны драгоценных камней, золота и серебра.
Гидальго молча слушал этого человека.
Уезжая, человек достал из кожаной сумки розовую морскую раковину из
страны Эльдорадо и подарил ее старому гидальго в благодарность за ужин и
ночлег. Это была безделица, и потому гидальго ее принял.
Человек уехал, а ночью пришла гроза. Молнии медленно загорались и гасли
над каменистой равниной.
Раковина лежала на столе около постели гидальго.
Он проснулся и увидел ее, озаренную вспышкой небесного огня. В глубине
раковины сверкнуло и погасло видение волшебной страны, созданной из розового
света, пены и облаков.
Молния погасла. Гидальго дождался следующей вспышки и снова увидел страну
в раковине, более отчетливо, чем в первый раз. С отвесных ее берегов лились
в море, пенясь и сверкая, широкие каскады воды. Что это было? Должно быть,
реки. Он даже как будто почувствовал свежесть этих рек. Лицо ему запорошила
водяная пыль.
Он приписал это ощущение непрошедшему сну, встал, придвинул кресло к
столу, сел против раковины, нагнулся к ней и с непонятно отчего бьющимся
сердцем старался рассмотреть все новые подробности страны, заключенной
внутри раковины. Но молнии сверкали все реже, а вскоре и совсем погасли.
Гидальго боялся зажечь свечу, чтобы при ее грубом свете не убедиться, что
все это обман зрения и никакой страны в раковине нет.
Он просидел до утра. В лучах рассвета раковина оказалась совсем не
замечательной. В ее глубине не было ничего, кроме чуть заметного дымного
сияния, будто загадочная страна отодвинулась за ночь на тысячи лье.
В тот же день гидальго уехал в Мадрид и преклонил колени перед королем,
умоляя как о великой милости дать королевское соизволение снарядить за свой
счет каравеллу и отплыть на запад для поисков неведомой страны.
Король был милостив и разрешил ему это. После ухода гидальго он сказал
своим приближенным:
- Этот гидальго явный безумец! Чего он может достигнуть на единственной
жалкой каравелле? Но бог руководит даже путями безумных. Чего доброго, этот
старик присоединит к нашей короне новые земли.
Гидальго плыл на запад несколько месяцев. Он пил только воду и ел очень
мало. Волнение высушило его тело. Он старался не думать о волшебной стране,
боясь, что никогда до нее не доплывет. А если и увидит ее, то она окажется
скучной равниной с колючей травой, и ветер будет гнать по ней серые столбы
пыли.
Гидальго молился мадонне, чтобы она избавила его от этого разочарования.
Грубо вырезанная из дерева мадонна была прикреплена к носу каравеллы. Она
неслась, качаясь, впереди корабля по волнам. Ее выпуклые синие глаза
неподвижно смотрели в морскую даль. На волосах со стертой позолотой и на
выцветшем пурпуре ее плаща блестели брызги.
- Веди нас! - заклинал ее гидальго. - Не может быть, чтобы этой страны не
было. Я так ясно вижу ее и наяву и во сне.
Однажды вечером матросы выловили в воде сломанную ветку. Это означало,
что приближалась земля.
Ветка была покрыта большими листьями, похожими на перья страуса. Листья
пахли сладко и освежающе.
В эту ночь ник