го, что им вызвано
к жизни. Если исчезнет воображение, то человек перестанет быть человеком.
Воображение - великий дар природы. Оно заложено в натуре человека.
Воображение, как я уже говорил, не может жить без действительности. Оно
питается ею. С другой стороны, воображение очень часто в какой-то мере
влияет на течение нашей жизни, на наши дела и мысли, на наше отношение к
людям.
Об этом хорошо сказал Писарев. Если бы человек, говорил он, не мог
представить себе в ярких и законченных картинах будущее, если бы человек не
умел мечтать, то ничто бы не заставило его предпринимать ради этого будущего
утомительные сооружения, вести упорную борьбу, даже жертвовать жизнью.
Случайно на ноже карманном
Найди пылинку дальних стран -
И мир опять предстанет странным,
Закутанным в цветной туман.
Это - из Блока. А другой поэт сказал:
В каждой луже - запах океана,
В каждом камне-веянье пустынь...
Пылинка дальних стран и камень на дороге! Часто с таких вот пылинок и
камней начинается неукротимая работа воображения. В связи с этим мне
вспомнилась история одного старого испанского гидальго.
Возможно, что этот гидальго знал лучшие дни, но ко времени нашего
рассказа он скудно жил в своем поместье в Кастилье. Поместье - клочок земли
с угрюмым каменным домом, похожим на крепостной каземат, - досталось ему в
наследство от предков.
Гидальго был одинок. В доме у него жила только старуха нянька. Она с
трудом готовила простую еду и ничего уже не помнила. Бесполезно было даже
разговаривать с ней.
Гидальго целыми днями сидел в потертом кресле около стрельчатого окна и
читал книги. Тишину нарушал только треск пересохшего клея в корешках книг.
Изредка гидальго смотрел за окно. Там торчало сухое дерево, черное, как
железо, и тянулось по горизонту скучное плоскогорье. Эта область Испании
была пустынна и неприветлива, но гидальго к ней привык.
Он был уже не молод, чтобы покидать свой дом ради утомительных и пыльных
путешествий с их возможными неприятностями. Да и для чего путешествовать,
если во всем королевстве у него не было ни родных, ни друзей!
Что происходило в прошлой жизни у гидальго, мало кто знал. Говорили, что
у него была жена и красавица дочь, но они умерли в один и тот же год и месяц
от моровой язвы. С тех пор он заперся в своем доме и неохотно пускал к себе
даже случайных путников, застигнутых ночью или непогодой.
Однажды в дом постучался обветренный человек в грубом плаще. Он привязал
к черному дереву старого осла.. За ужином у пылающего очага он рассказал
гидальго, что - благодарение мадонне! - вернулся невредимым из опасного
плавания на запад, куда король, соблазненный речами некоего итальянца
Колумба, послал несколько каравелл.
Они плыли через океан несколько недель и слышали голоса морских женщин -
сирен. Женщины вкрадчиво просили поднять их на каравеллы, чтобы согреться на
палубах, закутав свои обнаженные тела, как в покрывала, в собственные
длинные волосы.
Капитан приказал не отвечать на просьбы сирен. Матросы негодовали. Они
истомились по любви, по крутым и упругим женским бедрам.
Все это окончилось неудачным бунтом. Трех вожаков повесили на рее.
Так они плыли и увидели небывалое море, покрытое морской травой. В этой
траве цвели большие синие цветы. Тогда отслужили мессу и начали огибать это
море травы, пока на горизонте
к жизни. Если исчезнет воображение, то человек перестанет быть человеком.
Воображение - великий дар природы. Оно заложено в натуре человека.
Воображение, как я уже говорил, не может жить без действительности. Оно
питается ею. С другой стороны, воображение очень часто в какой-то мере
влияет на течение нашей жизни, на наши дела и мысли, на наше отношение к
людям.
Об этом хорошо сказал Писарев. Если бы человек, говорил он, не мог
представить себе в ярких и законченных картинах будущее, если бы человек не
умел мечтать, то ничто бы не заставило его предпринимать ради этого будущего
утомительные сооружения, вести упорную борьбу, даже жертвовать жизнью.
Случайно на ноже карманном
Найди пылинку дальних стран -
И мир опять предстанет странным,
Закутанным в цветной туман.
Это - из Блока. А другой поэт сказал:
В каждой луже - запах океана,
В каждом камне-веянье пустынь...
Пылинка дальних стран и камень на дороге! Часто с таких вот пылинок и
камней начинается неукротимая работа воображения. В связи с этим мне
вспомнилась история одного старого испанского гидальго.
Возможно, что этот гидальго знал лучшие дни, но ко времени нашего
рассказа он скудно жил в своем поместье в Кастилье. Поместье - клочок земли
с угрюмым каменным домом, похожим на крепостной каземат, - досталось ему в
наследство от предков.
Гидальго был одинок. В доме у него жила только старуха нянька. Она с
трудом готовила простую еду и ничего уже не помнила. Бесполезно было даже
разговаривать с ней.
Гидальго целыми днями сидел в потертом кресле около стрельчатого окна и
читал книги. Тишину нарушал только треск пересохшего клея в корешках книг.
Изредка гидальго смотрел за окно. Там торчало сухое дерево, черное, как
железо, и тянулось по горизонту скучное плоскогорье. Эта область Испании
была пустынна и неприветлива, но гидальго к ней привык.
Он был уже не молод, чтобы покидать свой дом ради утомительных и пыльных
путешествий с их возможными неприятностями. Да и для чего путешествовать,
если во всем королевстве у него не было ни родных, ни друзей!
Что происходило в прошлой жизни у гидальго, мало кто знал. Говорили, что
у него была жена и красавица дочь, но они умерли в один и тот же год и месяц
от моровой язвы. С тех пор он заперся в своем доме и неохотно пускал к себе
даже случайных путников, застигнутых ночью или непогодой.
Однажды в дом постучался обветренный человек в грубом плаще. Он привязал
к черному дереву старого осла.. За ужином у пылающего очага он рассказал
гидальго, что - благодарение мадонне! - вернулся невредимым из опасного
плавания на запад, куда король, соблазненный речами некоего итальянца
Колумба, послал несколько каравелл.
Они плыли через океан несколько недель и слышали голоса морских женщин -
сирен. Женщины вкрадчиво просили поднять их на каравеллы, чтобы согреться на
палубах, закутав свои обнаженные тела, как в покрывала, в собственные
длинные волосы.
Капитан приказал не отвечать на просьбы сирен. Матросы негодовали. Они
истомились по любви, по крутым и упругим женским бедрам.
Все это окончилось неудачным бунтом. Трех вожаков повесили на рее.
Так они плыли и увидели небывалое море, покрытое морской травой. В этой
траве цвели большие синие цветы. Тогда отслужили мессу и начали огибать это
море травы, пока на горизонте