пот. Пассажиры были страшные, - как бы
чего не вышло ( у Абакяна в трюме был запрятан безакцизный табак ). Он
пош„л к духанщику и долго с ним совещался. Духанщик подумал, высморкался в
полу бешмета и таинственно подн„с Абакяну ошеломляющую новость.
- Чекисты! Тебя доведут до Сухума, и там ты пропал. Сделай так, чтобы не
попасть в Сухум. Понимаешь?
Абакян поплевал, поцокал и пош„л на берег.
-Ай, ошибка, ай, ошибка, слуцилась! - бормотал он, вытирая рукавом пот.
Руки его дрожали от скорби. Конечно, он пропал. Уныние плоских и грязных
Очемчир усугубляло тоскливое настроение. Он решил удрать раньше срока, но
на палубе "Ошибки" заметил страшных пассажиров.
- Сидят, собаки, - прошептал он, - сидят, шакалы, ч„ртовы дети, холера на
их головы!
Приходилось подчиниться судьбе.
Вечером в редком тумане снялись с якоря и пошли. Ветра не было. Работал
мотор; он сопел и брызгал нефтью. Стык его быстро усыпил капитана и
Плотникова. Абакян сидел на руле. Скупые огни Очемчир отодвигались, меняли
места, гасли на пустой малярийной равнине. Горы ушли в глубь страны.
Капитан повертелся на палубе, пробормотал, что "у пиндосов и в море
блохи" и уснул. Волны шуршали о борта, как разрезанный ш„лк: "Ошибка
революции" шла полным ходом.
На рассвете капитан проснулся и растолкал Плотникова. Подходили к Сухуму;
в рассветной мути, полной снов, горели редкие огни.
Капитан потянулся, посмотрел на Абакяна. Абакян спал, обняв штурвальное
колесо. Голова его ездила по ободу, каскетка свалилась.
- Ну и дряной шкиперишка! - Капитан тряхнул Абакяна за плечо. - Что же ты
спишь, зараза, на штурвале! Суда не нюхал, арестант?
Абакян помотал головой, замычал и свалился на палубу. Капитан отодвинул
его ногой, стал к штурвалу и сказал вниз мотористу:
- Ты хоть не спи, ч„рт вас знает! Вот скажу начальнику порта, какие вы
моряки.
Из трюма раздалось недовольное бормотание: моторист не спал.
Капитан взглянул на берег, прищурился и потряс головой, будто сбрасывал
сон. Потом снова взглянул на берег.
- Что за лавочка? - пробормотал он и вдруг крикнул Плотникову: - Гляди на
берег, видишь?
Впереди были огни, унылый и плоский берег, горы отступили в глубь страны,
и капитан узнал вчерашний духан, где ему посоветовали сговориться с
прохвостом Абакяном.
- Очемчиры! - проревел он и толкнул Абакяна. Тот вскочил. - Очемчиры, бей
тебя гробовой доской! Что у тебя, руль заклинило, паскуда?
- Заснул немнозко, - залопотал Абакян. - Руль взял на борт, ай, какая
ошибка вышла, ай, ошибка!
Пока капитан и Плотников спали, "Ошибка революции" сделал гигантский круг
по морю и снова подходила к Очемчирам. Капитан, зная себя, сдержал
бешенство, подступившее к горлу.
- Ну, погоди, - сказал он глухо Абакяну. - Недолго ты проплаваешь на
своей "Ошибке", барахольщик. Я заявлю начальнику порта.
- Цто я могу делать, - ответил Абакян. - Я тоже целовек.
Он перехитрил капитана. Капитан и Плотников нашли извозчика и уехали.
Абакян сидел в духане и повизгивал от хохота. Безакцизный табак мирно
лежал за обшивкой.
В Сухуме капитан узнал, что Виттоль уехал в Батум вечерним пароходом. Он
выругался, замолк, а через день уехал вслед за Виттолем на "Рылееве". Море
было свежее. Шла серая пенистая волна, и это успокоило капитана. Но вс„
же, прощаясь с Плотниковым, он сказал:
- Ну и ч„ртова страна! Ты плюнь, уезжай отсюда.
В жарком камбузе он достал чашку крепкого кофе, вдохнул запах машинного
масла, угля и просмоленной палубы, п
чего не вышло ( у Абакяна в трюме был запрятан безакцизный табак ). Он
пош„л к духанщику и долго с ним совещался. Духанщик подумал, высморкался в
полу бешмета и таинственно подн„с Абакяну ошеломляющую новость.
- Чекисты! Тебя доведут до Сухума, и там ты пропал. Сделай так, чтобы не
попасть в Сухум. Понимаешь?
Абакян поплевал, поцокал и пош„л на берег.
-Ай, ошибка, ай, ошибка, слуцилась! - бормотал он, вытирая рукавом пот.
Руки его дрожали от скорби. Конечно, он пропал. Уныние плоских и грязных
Очемчир усугубляло тоскливое настроение. Он решил удрать раньше срока, но
на палубе "Ошибки" заметил страшных пассажиров.
- Сидят, собаки, - прошептал он, - сидят, шакалы, ч„ртовы дети, холера на
их головы!
Приходилось подчиниться судьбе.
Вечером в редком тумане снялись с якоря и пошли. Ветра не было. Работал
мотор; он сопел и брызгал нефтью. Стык его быстро усыпил капитана и
Плотникова. Абакян сидел на руле. Скупые огни Очемчир отодвигались, меняли
места, гасли на пустой малярийной равнине. Горы ушли в глубь страны.
Капитан повертелся на палубе, пробормотал, что "у пиндосов и в море
блохи" и уснул. Волны шуршали о борта, как разрезанный ш„лк: "Ошибка
революции" шла полным ходом.
На рассвете капитан проснулся и растолкал Плотникова. Подходили к Сухуму;
в рассветной мути, полной снов, горели редкие огни.
Капитан потянулся, посмотрел на Абакяна. Абакян спал, обняв штурвальное
колесо. Голова его ездила по ободу, каскетка свалилась.
- Ну и дряной шкиперишка! - Капитан тряхнул Абакяна за плечо. - Что же ты
спишь, зараза, на штурвале! Суда не нюхал, арестант?
Абакян помотал головой, замычал и свалился на палубу. Капитан отодвинул
его ногой, стал к штурвалу и сказал вниз мотористу:
- Ты хоть не спи, ч„рт вас знает! Вот скажу начальнику порта, какие вы
моряки.
Из трюма раздалось недовольное бормотание: моторист не спал.
Капитан взглянул на берег, прищурился и потряс головой, будто сбрасывал
сон. Потом снова взглянул на берег.
- Что за лавочка? - пробормотал он и вдруг крикнул Плотникову: - Гляди на
берег, видишь?
Впереди были огни, унылый и плоский берег, горы отступили в глубь страны,
и капитан узнал вчерашний духан, где ему посоветовали сговориться с
прохвостом Абакяном.
- Очемчиры! - проревел он и толкнул Абакяна. Тот вскочил. - Очемчиры, бей
тебя гробовой доской! Что у тебя, руль заклинило, паскуда?
- Заснул немнозко, - залопотал Абакян. - Руль взял на борт, ай, какая
ошибка вышла, ай, ошибка!
Пока капитан и Плотников спали, "Ошибка революции" сделал гигантский круг
по морю и снова подходила к Очемчирам. Капитан, зная себя, сдержал
бешенство, подступившее к горлу.
- Ну, погоди, - сказал он глухо Абакяну. - Недолго ты проплаваешь на
своей "Ошибке", барахольщик. Я заявлю начальнику порта.
- Цто я могу делать, - ответил Абакян. - Я тоже целовек.
Он перехитрил капитана. Капитан и Плотников нашли извозчика и уехали.
Абакян сидел в духане и повизгивал от хохота. Безакцизный табак мирно
лежал за обшивкой.
В Сухуме капитан узнал, что Виттоль уехал в Батум вечерним пароходом. Он
выругался, замолк, а через день уехал вслед за Виттолем на "Рылееве". Море
было свежее. Шла серая пенистая волна, и это успокоило капитана. Но вс„
же, прощаясь с Плотниковым, он сказал:
- Ну и ч„ртова страна! Ты плюнь, уезжай отсюда.
В жарком камбузе он достал чашку крепкого кофе, вдохнул запах машинного
масла, угля и просмоленной палубы, п