я кровь. Берг
туго затянул руку носовым платком.
- Теперь драла! - сказал он, вс„ ещ„ вздрагивая. - Двинем пешком, на
трамвае опасно, - мы можем их встретить.
В город шли долго, у всех ларьков пили, отдуваясь ледяную воду из
гран„нных стаканчиков. Около рыжего, пахнущего керосином, дома на
Молдаванке Берг присел на скамейку.
- Отдохн„м. Хорошо, что Левшин не знает вашего адреса.
Не заходя домой, они пошли на Австрийский пляж купаться. Когда Обручев
вылез из воды, Берг не глядя на него, пробормотал:
- Я вам покажу вивисекцию. Сопливый гуманист.
Обручев похлопал его по загорелой спине. Из-за рейдового мола, неся перед
носом снеговую пену, выходил в море высокий параход. Ветер косо сносил дым
из трубы. Пароход медленно поворачивался и, казалось зорко вглядывался в
шумящие стеклянные дали, куда лежал его путь.
- Завтра двинем на пляж Ковалевского, - сказал Берг. - Вс„ остальное мы
уже осмотрели. А потом - в Крым.
Обручев раскрыл Марселя Пруста. Он читал, и строчки сливались в серые
полосы. Вс„, что случилось было просто, понятно и вместе с тем почти
чудесно. Обручев никак не мог примирить этих двух начал. Он поглядывал на
Берга и думал, что в его жизни будет много занятных историй. Берг крепко
уснул. Наступало "второе солнце", и сон был безопасен.
На пляже Ковалевского за Большефонтанским маяком поехали через неделю, -
Берг сж„гся и шесть дней не выходил на солнце, мазался вазелином и стонал.
На пляже было желто от глинистых обрывов. Цв„л терновник.
По дороге к пляжу в степи росла полынь. На пляже Берг снял белые туфли, -
подошвы стали серебристо-зел„ного цвета. Он понюхал их:
- Полынь... Бессмертная полынь...
Берг облизал губы, поморщился.
- Даже на губах горечь.
Обручев взялся за неизменного Пруста. Берг достал томик стихов Мариа
Эредиа. Стихи он читал редко, только после завершения крупного дела.
Раскрывая томик Эрдиа, он сказал:
- Теперь можно побаловаться.
Он л„г на спину, читал, перечитывал и вслух повторял каждую строчку.
Вдруг остановился, вгляделся в страницу и пробормотал:
- Что за ч„рт!
Он наш„л суровые и грустные стихи, начинающиеся словами:
Равнодушен древний храм на мысе над обрывом...
Перемешала смерть в рудой земле пустынь
Героев бронзовых и мраморных богинь.
Покоя славу их в кустарнике дремливом.
Он увидел строчку:" Земля, как мать, нежна к забытым божествам" - и
вспомнил дневник Нелидова, сияние капитанского примуса и сво„ купанье в
Серебрянке.
Широкий ветер дул на горячие пески и переворачивал тв„рдые страницы.
"Эх, жить бы так целую вечность", - подумал Берг и вздрогнул от окрика
Обручева:
- Ложитесь!
Берг поднял голову.
- Ложитесь, говорю вам. Спрячьте голову! Это она!
Берг перевернулся спиной вверх, положил голову на руки и из-под пальцев
посмотрел вдоль берега. Навстречу шла Левшина. Ветер рвал е„ платье, она
по-детски придерживала его у колен. Ветер обнажал е„ ноги, показывая черту
ч„рных, туго обхватывающих б„дра, трусиков. Е„ улыбка, блеск глаз и зубов
производили впечатление необычайной молодости. Она казалась подростком.
Нинка бежала по краю прибоя. Левшина сказала:
- Нинок, ты смотри получше. Не пропусти дядю.
Берг затаил дыхание, - в рот ему попал песок. Левшина остановилась шагах
в ста и сбросила платье.
- Берг, - сказал Обручев, - не похоже, что это е„ дочка. У не„ тело
девушки. Она повторяет, мне кажется, ваш гениальный план. Она ищет нас.
- Ну и пусть. - Берг сел спиной к Левш
туго затянул руку носовым платком.
- Теперь драла! - сказал он, вс„ ещ„ вздрагивая. - Двинем пешком, на
трамвае опасно, - мы можем их встретить.
В город шли долго, у всех ларьков пили, отдуваясь ледяную воду из
гран„нных стаканчиков. Около рыжего, пахнущего керосином, дома на
Молдаванке Берг присел на скамейку.
- Отдохн„м. Хорошо, что Левшин не знает вашего адреса.
Не заходя домой, они пошли на Австрийский пляж купаться. Когда Обручев
вылез из воды, Берг не глядя на него, пробормотал:
- Я вам покажу вивисекцию. Сопливый гуманист.
Обручев похлопал его по загорелой спине. Из-за рейдового мола, неся перед
носом снеговую пену, выходил в море высокий параход. Ветер косо сносил дым
из трубы. Пароход медленно поворачивался и, казалось зорко вглядывался в
шумящие стеклянные дали, куда лежал его путь.
- Завтра двинем на пляж Ковалевского, - сказал Берг. - Вс„ остальное мы
уже осмотрели. А потом - в Крым.
Обручев раскрыл Марселя Пруста. Он читал, и строчки сливались в серые
полосы. Вс„, что случилось было просто, понятно и вместе с тем почти
чудесно. Обручев никак не мог примирить этих двух начал. Он поглядывал на
Берга и думал, что в его жизни будет много занятных историй. Берг крепко
уснул. Наступало "второе солнце", и сон был безопасен.
На пляже Ковалевского за Большефонтанским маяком поехали через неделю, -
Берг сж„гся и шесть дней не выходил на солнце, мазался вазелином и стонал.
На пляже было желто от глинистых обрывов. Цв„л терновник.
По дороге к пляжу в степи росла полынь. На пляже Берг снял белые туфли, -
подошвы стали серебристо-зел„ного цвета. Он понюхал их:
- Полынь... Бессмертная полынь...
Берг облизал губы, поморщился.
- Даже на губах горечь.
Обручев взялся за неизменного Пруста. Берг достал томик стихов Мариа
Эредиа. Стихи он читал редко, только после завершения крупного дела.
Раскрывая томик Эрдиа, он сказал:
- Теперь можно побаловаться.
Он л„г на спину, читал, перечитывал и вслух повторял каждую строчку.
Вдруг остановился, вгляделся в страницу и пробормотал:
- Что за ч„рт!
Он наш„л суровые и грустные стихи, начинающиеся словами:
Равнодушен древний храм на мысе над обрывом...
Перемешала смерть в рудой земле пустынь
Героев бронзовых и мраморных богинь.
Покоя славу их в кустарнике дремливом.
Он увидел строчку:" Земля, как мать, нежна к забытым божествам" - и
вспомнил дневник Нелидова, сияние капитанского примуса и сво„ купанье в
Серебрянке.
Широкий ветер дул на горячие пески и переворачивал тв„рдые страницы.
"Эх, жить бы так целую вечность", - подумал Берг и вздрогнул от окрика
Обручева:
- Ложитесь!
Берг поднял голову.
- Ложитесь, говорю вам. Спрячьте голову! Это она!
Берг перевернулся спиной вверх, положил голову на руки и из-под пальцев
посмотрел вдоль берега. Навстречу шла Левшина. Ветер рвал е„ платье, она
по-детски придерживала его у колен. Ветер обнажал е„ ноги, показывая черту
ч„рных, туго обхватывающих б„дра, трусиков. Е„ улыбка, блеск глаз и зубов
производили впечатление необычайной молодости. Она казалась подростком.
Нинка бежала по краю прибоя. Левшина сказала:
- Нинок, ты смотри получше. Не пропусти дядю.
Берг затаил дыхание, - в рот ему попал песок. Левшина остановилась шагах
в ста и сбросила платье.
- Берг, - сказал Обручев, - не похоже, что это е„ дочка. У не„ тело
девушки. Она повторяет, мне кажется, ваш гениальный план. Она ищет нас.
- Ну и пусть. - Берг сел спиной к Левш