ра подписать. В акте
указано, что особое геройство при спасении гибнущего дубка выказал юнга
Бузенко. В Мариуполе я акт - в управление порта, копию - в союз, при акте
бумагу. В ней пишу:" Ввиду особого геройства Бузенко и выдающихся заслуг
ходатайствую о назначении его матросом на пассажирский параход
Крымско-Кавказской линии."
Повеселели все. Ясно - уберут Бузенко. У нас героев любят. Проходит три
дня, - на четв„ртый бежит ко мне Бузенко, рожа как самовар. "Отличили,
говорит, П„тр Егорыч". Я даже перекрестился. "Куда ж тебя теперь?" А он,
понимаете, вынимает часы и кидает на стол. А на часах выгравировано: "Юнге
Бузенко от Мариупольского районного комитета водников за спасение
погибающих".
Тьфу! Будь ты проклят. Остался.
Но я жду случая. Ид„м в Одессу, прошли уже Большой маяк, вдруг слышу -
Бузенко рев„т на палубе: "Мина с правого борта". Я даже вспотел, выскочил
на мостик. Стали удирать. Действительно, близко плыв„т какая-то штуковина.
Посмотрел в бинокль - бревно! Но я молчу, - пусть их думают, что мина.
Пришли в Одессу. Я моментально рапорт начальнику порта и копию в союз.
"Доношу, мол, что благодаря исключительной бдительности матроса Бузенко (
он у меня уже матросом заделался ) было избегнуто столкновение с миной и
гибель судна. Ходатайствую о переводе Бузенко, ввиду выдающихся заслуг,
матросом первой статьи на пассажирский параход Крымско-Кавказской линии".
Жд„м. Теперь уже уберут, никто не сомневается.
Проходит так дня четыре, вижу - бежит Бузенко, рожа как самовар, кричит:
"Вез„т тебе, П„тр Егорыч!" Вытаскивает из кармана бумагу - назначение - и
да„т мне. Читаю... и что бы вы думали ( Кузнецов всплеснул руками), в
бумаге написано: " Ввиду заслуг и, одним словом, прочей хреновины, матрос
Бузенко назначается профуполномоченным Черноморского союза водников на
судне "Виктория". Я даже плюнул. "Ну, говорю, и зануда же ты, Бузенко,
вез„т тебе, как сукиному сыну"!
И вот, представьте, потом до конца с ним плавал - и ничего. Ругались
только помаленьку.
Кузнецов пытался начать новую историю, но Левшин прервал его:
- Погоди, П„тр Егорыч, оставь до следующего раза. Всего не перескажешь.
Кузнецов занялся Обручевым. Рассказал, что жить на пенсию трудно,
приходиться подрабатывать - делать модели параходов, яхт, крейсеров и
сдавать на комиссию в игрушечный магазин. Левшин говорил тихо Бергу:
- Вы уверены, что это излечимо? Она мне сестра только по матери. История,
знаете, тяж„лая. В девятнадцатом году у не„ родилась дочка. Время было
корявое - ни молока, ни хлеба, а реб„нок первый. Отец бился как рыба об
л„д, он корректором служил в типографии в Москве, но толку было мало. У
сестры не хватает молока, девочка вот-вот умр„т. Была у сестры знакомая,
бывшая генеральша. На Смоленском торговала простынями, бель„м, - вообще
барахольщица. Сестра пошла к ней, просит, - найдите мне хоть какой-нибудь
заработок, я готова на улицу идти. Старуха нашла, - правда предупредила,
что работа рискованная: скупать золото и ценности для заграницы.
Познакомила его с каким-то бывшим адвокатом. Адвокат этот был вроде
поверенного у американской шайки.
Берг придвинулся.
- Ну вот. От мужа она скрыла. Говорила, что торгует на базаре, бер„т на
комиссию вещи. Девочка выжила. Время пошло другое, стало легче. Так вот и
тянулось до прошлой зимы. А зимой адвокат попался на т„мном деле, его
потянули, а за ним и всех. И сестру притянули. Муж узнал. Он человек
неприятный, крутой. Очень принципиальный человек
указано, что особое геройство при спасении гибнущего дубка выказал юнга
Бузенко. В Мариуполе я акт - в управление порта, копию - в союз, при акте
бумагу. В ней пишу:" Ввиду особого геройства Бузенко и выдающихся заслуг
ходатайствую о назначении его матросом на пассажирский параход
Крымско-Кавказской линии."
Повеселели все. Ясно - уберут Бузенко. У нас героев любят. Проходит три
дня, - на четв„ртый бежит ко мне Бузенко, рожа как самовар. "Отличили,
говорит, П„тр Егорыч". Я даже перекрестился. "Куда ж тебя теперь?" А он,
понимаете, вынимает часы и кидает на стол. А на часах выгравировано: "Юнге
Бузенко от Мариупольского районного комитета водников за спасение
погибающих".
Тьфу! Будь ты проклят. Остался.
Но я жду случая. Ид„м в Одессу, прошли уже Большой маяк, вдруг слышу -
Бузенко рев„т на палубе: "Мина с правого борта". Я даже вспотел, выскочил
на мостик. Стали удирать. Действительно, близко плыв„т какая-то штуковина.
Посмотрел в бинокль - бревно! Но я молчу, - пусть их думают, что мина.
Пришли в Одессу. Я моментально рапорт начальнику порта и копию в союз.
"Доношу, мол, что благодаря исключительной бдительности матроса Бузенко (
он у меня уже матросом заделался ) было избегнуто столкновение с миной и
гибель судна. Ходатайствую о переводе Бузенко, ввиду выдающихся заслуг,
матросом первой статьи на пассажирский параход Крымско-Кавказской линии".
Жд„м. Теперь уже уберут, никто не сомневается.
Проходит так дня четыре, вижу - бежит Бузенко, рожа как самовар, кричит:
"Вез„т тебе, П„тр Егорыч!" Вытаскивает из кармана бумагу - назначение - и
да„т мне. Читаю... и что бы вы думали ( Кузнецов всплеснул руками), в
бумаге написано: " Ввиду заслуг и, одним словом, прочей хреновины, матрос
Бузенко назначается профуполномоченным Черноморского союза водников на
судне "Виктория". Я даже плюнул. "Ну, говорю, и зануда же ты, Бузенко,
вез„т тебе, как сукиному сыну"!
И вот, представьте, потом до конца с ним плавал - и ничего. Ругались
только помаленьку.
Кузнецов пытался начать новую историю, но Левшин прервал его:
- Погоди, П„тр Егорыч, оставь до следующего раза. Всего не перескажешь.
Кузнецов занялся Обручевым. Рассказал, что жить на пенсию трудно,
приходиться подрабатывать - делать модели параходов, яхт, крейсеров и
сдавать на комиссию в игрушечный магазин. Левшин говорил тихо Бергу:
- Вы уверены, что это излечимо? Она мне сестра только по матери. История,
знаете, тяж„лая. В девятнадцатом году у не„ родилась дочка. Время было
корявое - ни молока, ни хлеба, а реб„нок первый. Отец бился как рыба об
л„д, он корректором служил в типографии в Москве, но толку было мало. У
сестры не хватает молока, девочка вот-вот умр„т. Была у сестры знакомая,
бывшая генеральша. На Смоленском торговала простынями, бель„м, - вообще
барахольщица. Сестра пошла к ней, просит, - найдите мне хоть какой-нибудь
заработок, я готова на улицу идти. Старуха нашла, - правда предупредила,
что работа рискованная: скупать золото и ценности для заграницы.
Познакомила его с каким-то бывшим адвокатом. Адвокат этот был вроде
поверенного у американской шайки.
Берг придвинулся.
- Ну вот. От мужа она скрыла. Говорила, что торгует на базаре, бер„т на
комиссию вещи. Девочка выжила. Время пошло другое, стало легче. Так вот и
тянулось до прошлой зимы. А зимой адвокат попался на т„мном деле, его
потянули, а за ним и всех. И сестру притянули. Муж узнал. Он человек
неприятный, крутой. Очень принципиальный человек