е увижу вас...
Батурин смотрел на е„ губы, - тонко очерченные, чуть взд„рнутые, они
дрожали. Он не мог поверить, что вчера в пивной эти же губы кричали
"зараза, дерьмо".
- Неужели это вы? - спросил Батурин и в темноте покраснел - вопрос был
действительно глуп.
Она резко повернулась к нему, усмешка обнажила е„ ровные сверкающие зубы.
- Да, я, я, я... Я, проститутка Зинка. Я - дорогая проститутка, - за
красоту платят больше. Вы ошиблись, если приняли меня за рубл„вую. И
Соловейчик вр„т, когда болтает вам об асфальте. Вчера я была пьяна,
говорила вс„, что мне хотелось. Вы очень обиделись?
- Нисколько.
- Ид„мте, - она тронула его за руку. - Пойд„м в тень, здесь светло,
трудно говорить.
Переходы от робости к вызову, от печальных слов к дерзости, звенящей в
голосе разбитым стеклом, заставали Батурина врасплох.
- Прежде всего не зовите меня Зиной. Зовут меня Валя. Я кое-что хотела
спросить...
- Спрашивайте. Потом буду спрашивать я.
- Вот вы засмеялись: говорите, что я нисколько не обидела вас. Это правда?
- Правда.
- Почему?
- Потому, что вчерашний рассказ - чепуха. Нет у меня никакой невесты.
Валя остановилась. В темноте Батурин не разглядел е„ лица. Он ждал
дерзости, но, как всегда, ошибся.
- Боже, какая я дура!.. Теперь расскажите мне вс„, но только чистую,
чистую правду.
Батурин рассказал ей историю с дневником, с Нелидовой и Пиррисоном. Когда
он кончил, - она повторила так же загадочно вчерашнюю фразу:
- Вот вы какой! А теперь я расскажу вам об этом Пиррисоне. Он негодяй.
Где он сейчас, не знаю. Два месяца назад был в Ростове, потом уехал в
Таганрог, оттуда в Бердянск. Я готова была убить его. Вы это никогда не
пойм„те, потому что вы - мужчина, а знаем мужчин до конца только мы. Я
прожила с ним две недели, я боялась его, теряла голос, он бил меня. Я
однажды нанюхалась кокаину и отравилась. Но меня спасли. Я думала тогда,
что напрасно.
Она промолчала.
- Вот и вс„. А что вы хотели спросить?
- Почему вы позвали меня?
Валя в ответ засмеялась.
- Часто сме„шься вместо того, чтобы плакать. Отвечать я не стану.
Пойд„мте.
По Садовой она почти бежала, не глядя по сторонам. Так же быстро спросила:
- Что вы будете делать дальше?
- Поеду в Таганрог.
- Когда?
- Завтра же. Тянуть незачем.
- Я кое-что узнаю сегодня вечером о Пиррисоне. Как вам это передать?
- Назначьте место.
- Утром, но рано, часов в восемь, вы сможете прийти в порт, в кофейню
Спирано, знаете? А теперь прощайте.
- Прощайте, - Батурин крепко пожал е„ горячую руку. - Я страшно вам
благодарен.
На ладони остался запах духов, и Батурин вечером, ложась спать, не мыл
рук, - было жаль смывать этот запах.
Утром в кофейне Спиро - розовой и грязной - он уже застал Валю. Она была
бледна.
- Что с вами?
- Так... не спала ночь. А с вами? Вы тоже очень бледный.
- Тоже не спал, - ответил Батурин и улыбнулся.
Она испуганно опустила глаза. Батурин заказал кофе, но Валя даже не
притронулась к чашке.
- Я не могу сейчас пить, - сказала она, будто извиняясь. - О Пиррисоне
ничего больше не узнала. Тоска у меня, а тут встретился такой человек
непонятный. Да, вы, вы - непонятный. Ещ„ хуже стало. Я вас обидела, а вы
меня защитили от Ст„пки. Вы убили бы его, правда?
- Возможно.
- Как вы поедете в Таганрог, - параходом?
- Да. В два часа. Ид„т "Феодосия".
Валя деланно засмеялась, густо покраснела.
- Слушайте... вот что... возьмите меня с собой. Я, может быть, вам
Батурин смотрел на е„ губы, - тонко очерченные, чуть взд„рнутые, они
дрожали. Он не мог поверить, что вчера в пивной эти же губы кричали
"зараза, дерьмо".
- Неужели это вы? - спросил Батурин и в темноте покраснел - вопрос был
действительно глуп.
Она резко повернулась к нему, усмешка обнажила е„ ровные сверкающие зубы.
- Да, я, я, я... Я, проститутка Зинка. Я - дорогая проститутка, - за
красоту платят больше. Вы ошиблись, если приняли меня за рубл„вую. И
Соловейчик вр„т, когда болтает вам об асфальте. Вчера я была пьяна,
говорила вс„, что мне хотелось. Вы очень обиделись?
- Нисколько.
- Ид„мте, - она тронула его за руку. - Пойд„м в тень, здесь светло,
трудно говорить.
Переходы от робости к вызову, от печальных слов к дерзости, звенящей в
голосе разбитым стеклом, заставали Батурина врасплох.
- Прежде всего не зовите меня Зиной. Зовут меня Валя. Я кое-что хотела
спросить...
- Спрашивайте. Потом буду спрашивать я.
- Вот вы засмеялись: говорите, что я нисколько не обидела вас. Это правда?
- Правда.
- Почему?
- Потому, что вчерашний рассказ - чепуха. Нет у меня никакой невесты.
Валя остановилась. В темноте Батурин не разглядел е„ лица. Он ждал
дерзости, но, как всегда, ошибся.
- Боже, какая я дура!.. Теперь расскажите мне вс„, но только чистую,
чистую правду.
Батурин рассказал ей историю с дневником, с Нелидовой и Пиррисоном. Когда
он кончил, - она повторила так же загадочно вчерашнюю фразу:
- Вот вы какой! А теперь я расскажу вам об этом Пиррисоне. Он негодяй.
Где он сейчас, не знаю. Два месяца назад был в Ростове, потом уехал в
Таганрог, оттуда в Бердянск. Я готова была убить его. Вы это никогда не
пойм„те, потому что вы - мужчина, а знаем мужчин до конца только мы. Я
прожила с ним две недели, я боялась его, теряла голос, он бил меня. Я
однажды нанюхалась кокаину и отравилась. Но меня спасли. Я думала тогда,
что напрасно.
Она промолчала.
- Вот и вс„. А что вы хотели спросить?
- Почему вы позвали меня?
Валя в ответ засмеялась.
- Часто сме„шься вместо того, чтобы плакать. Отвечать я не стану.
Пойд„мте.
По Садовой она почти бежала, не глядя по сторонам. Так же быстро спросила:
- Что вы будете делать дальше?
- Поеду в Таганрог.
- Когда?
- Завтра же. Тянуть незачем.
- Я кое-что узнаю сегодня вечером о Пиррисоне. Как вам это передать?
- Назначьте место.
- Утром, но рано, часов в восемь, вы сможете прийти в порт, в кофейню
Спирано, знаете? А теперь прощайте.
- Прощайте, - Батурин крепко пожал е„ горячую руку. - Я страшно вам
благодарен.
На ладони остался запах духов, и Батурин вечером, ложась спать, не мыл
рук, - было жаль смывать этот запах.
Утром в кофейне Спиро - розовой и грязной - он уже застал Валю. Она была
бледна.
- Что с вами?
- Так... не спала ночь. А с вами? Вы тоже очень бледный.
- Тоже не спал, - ответил Батурин и улыбнулся.
Она испуганно опустила глаза. Батурин заказал кофе, но Валя даже не
притронулась к чашке.
- Я не могу сейчас пить, - сказала она, будто извиняясь. - О Пиррисоне
ничего больше не узнала. Тоска у меня, а тут встретился такой человек
непонятный. Да, вы, вы - непонятный. Ещ„ хуже стало. Я вас обидела, а вы
меня защитили от Ст„пки. Вы убили бы его, правда?
- Возможно.
- Как вы поедете в Таганрог, - параходом?
- Да. В два часа. Ид„т "Феодосия".
Валя деланно засмеялась, густо покраснела.
- Слушайте... вот что... возьмите меня с собой. Я, может быть, вам