ес: колеблю-
щаяся глыба Скалы, ничем и никем не поддерживаемая, висела в высоте, по-
добно парящему орлу".
Магомет - в ночь своего путешествия из Медины в Иерусалим на верблю-
дице Молнии - "стал своей священной стопою на Скалу Мориа, раскачивающу-
юся между небом и землею". Был взмах, почти достигший врат рая, - и Ска-
ла издала крик радости. Но пророк повелел ей молчать - и вошел во врата
рая. А Скала вновь пала к земле - и вновь вознеслась - и в движении сво-
ем пребывает и доныне: "не мешаясь с прахом и не смея преступить неба".
Кабалистические книги говорят:
"Адонаи-Господь воздвиг в Бездне Камень и начертал на Камне имя свя-
тое. Когда поднимаются воды Бездны до Камня, они отбегают вспять в ужа-
се. Когда произносится ложное слово, Камень погружается в воды - и смы-
ваются буквы святого имени. Но ангел Азариэла, имеющий 17 ключей к та-
инству святого имени, снова пишет его на Камне, и оно снова гонит прочь
воды".
"В дни пророков Камень был внутри святилища храма Соломона, и первос-
вященник ставил на нем курящуюся кадильницу. На нем же стоял и Ковчег
Завета, урна с манной и лежал вечно цветущий жезл Аарона. Ныне Ковчег
Завета скрыт в тайниках под Камнем, где сохранял его от врагов сам Соло-
мон, которому Камень давал неземную силу: с него видел царь весь мир от
края и до края - и понимал язык птиц и зверей".
Но вот в день падения храма, в девятое число месяца Аба, Камень Жизни
останавливается. Сила его иссякает. Тайну Тайн, неизреченные письмена,
означающие святое имя, прочел Иисус. И к нему же перешла и сила Камня.
"Иисус, воспринявший силу его, творил чудеса этой силой". Где же теперь
силы Камня?
После Иисуса, говорит Ислам, сила Камня перешла к пророку. И прав Ис-
лам: пророк дал "движение" Камню. "Но недолго сияло солнце Ислама во
всей славе своей". Что же готовит миру будущее?
1908
ШЕОЛ
В сумерки, проходя по базару в Яффе, я нечаянно поднял глаза и увидел
тонкий серп луны. Закрывались в полумраке рядов лавочки, проносили от
фонтана последние кувшины. Собаки, горбясь и сливаясь с темнотой внизу,
подбирали остатки торга. Неожиданно дошла откуда-то нежная сладость цве-
тущего дерева. Я поднял глаза и увидел в легком и прозрачном небе вихор
пальмы, а над ним - острый, чистый, тонкий "лук Астарты".
На берегу, под городской стеной, тянуло теплым ветром с неоглядной
мелкой зыби взморья. Чуть видные, мягко и красиво намазанные сизой мутью
облака терялись на закате... "Сумерки, море, угол ханаанско-аравийских
берегов..." - подумал я. Над стеной, в старом каменном домишке, зияет
черная оконная дыра без стекол. Слышно, как там, в каморке без огня, ук-
ладываются спать и, плача, ссорятся дети. На западе, над лиловатой тьмой
моря, склоняется покрасневший, меркнущий и теряющийся в небе полумесяц.
И так пустынны сумерки над гаванью бесследно исчезнувшего с лица земли
Ханаана, так все просто и бедно вокруг, точно я один в мире, у его без-
людного начала...
На другой день я покинул Яффу. Убирали трапы, вечерело. Жаркое солнце
склонялось к золотому морю. Рейд стоял как зеркало, рифы обнажились, от-
дыхали, белые чайки, плававшие над кормой, казались огромными. В упор
освещенная Яффа, громоздясь на холме перед нами, переливалась зеркальным
отражением воды и вся была цвета банана. Задрожала, поворачиваясь, кор-
ма, забурлил винт - и Яффа тронулась. Но я не спускал с нее глаз до тех
пор, пока она, все отд
щаяся глыба Скалы, ничем и никем не поддерживаемая, висела в высоте, по-
добно парящему орлу".
Магомет - в ночь своего путешествия из Медины в Иерусалим на верблю-
дице Молнии - "стал своей священной стопою на Скалу Мориа, раскачивающу-
юся между небом и землею". Был взмах, почти достигший врат рая, - и Ска-
ла издала крик радости. Но пророк повелел ей молчать - и вошел во врата
рая. А Скала вновь пала к земле - и вновь вознеслась - и в движении сво-
ем пребывает и доныне: "не мешаясь с прахом и не смея преступить неба".
Кабалистические книги говорят:
"Адонаи-Господь воздвиг в Бездне Камень и начертал на Камне имя свя-
тое. Когда поднимаются воды Бездны до Камня, они отбегают вспять в ужа-
се. Когда произносится ложное слово, Камень погружается в воды - и смы-
ваются буквы святого имени. Но ангел Азариэла, имеющий 17 ключей к та-
инству святого имени, снова пишет его на Камне, и оно снова гонит прочь
воды".
"В дни пророков Камень был внутри святилища храма Соломона, и первос-
вященник ставил на нем курящуюся кадильницу. На нем же стоял и Ковчег
Завета, урна с манной и лежал вечно цветущий жезл Аарона. Ныне Ковчег
Завета скрыт в тайниках под Камнем, где сохранял его от врагов сам Соло-
мон, которому Камень давал неземную силу: с него видел царь весь мир от
края и до края - и понимал язык птиц и зверей".
Но вот в день падения храма, в девятое число месяца Аба, Камень Жизни
останавливается. Сила его иссякает. Тайну Тайн, неизреченные письмена,
означающие святое имя, прочел Иисус. И к нему же перешла и сила Камня.
"Иисус, воспринявший силу его, творил чудеса этой силой". Где же теперь
силы Камня?
После Иисуса, говорит Ислам, сила Камня перешла к пророку. И прав Ис-
лам: пророк дал "движение" Камню. "Но недолго сияло солнце Ислама во
всей славе своей". Что же готовит миру будущее?
1908
ШЕОЛ
В сумерки, проходя по базару в Яффе, я нечаянно поднял глаза и увидел
тонкий серп луны. Закрывались в полумраке рядов лавочки, проносили от
фонтана последние кувшины. Собаки, горбясь и сливаясь с темнотой внизу,
подбирали остатки торга. Неожиданно дошла откуда-то нежная сладость цве-
тущего дерева. Я поднял глаза и увидел в легком и прозрачном небе вихор
пальмы, а над ним - острый, чистый, тонкий "лук Астарты".
На берегу, под городской стеной, тянуло теплым ветром с неоглядной
мелкой зыби взморья. Чуть видные, мягко и красиво намазанные сизой мутью
облака терялись на закате... "Сумерки, море, угол ханаанско-аравийских
берегов..." - подумал я. Над стеной, в старом каменном домишке, зияет
черная оконная дыра без стекол. Слышно, как там, в каморке без огня, ук-
ладываются спать и, плача, ссорятся дети. На западе, над лиловатой тьмой
моря, склоняется покрасневший, меркнущий и теряющийся в небе полумесяц.
И так пустынны сумерки над гаванью бесследно исчезнувшего с лица земли
Ханаана, так все просто и бедно вокруг, точно я один в мире, у его без-
людного начала...
На другой день я покинул Яффу. Убирали трапы, вечерело. Жаркое солнце
склонялось к золотому морю. Рейд стоял как зеркало, рифы обнажились, от-
дыхали, белые чайки, плававшие над кормой, казались огромными. В упор
освещенная Яффа, громоздясь на холме перед нами, переливалась зеркальным
отражением воды и вся была цвета банана. Задрожала, поворачиваясь, кор-
ма, забурлил винт - и Яффа тронулась. Но я не спускал с нее глаз до тех
пор, пока она, все отд