нний зов: "Встань, возлюбленная моя!" Но не
ко всей ли земле был обращен этот зов?
По пути в Вифлеем зеленели когда-то сплошные сады, где "деревья опус-
кали цветы долу, воды цистерн выходили из краев и на всех ветвях пели
птицы, приветствуя проходящую с младенцем на руках Марию..."
Вифлеем - жизнь, воздух, солнце, плодородие; его тесно насыпанные по
холмам палевые кубы смотрят на восток, на солнечно-мглистые дали Моа-
витских гор, от которых некогда пришла кроткая праматерь Давида Руфь.
Но за Вифлеемом - пустыня. Целый день только глинистые ковриги гор,
усеянные круглыми голышами, да кремнистые долины. А ведь эта ржавая зем-
ля, перемешанная со щебнем, ведь это и есть Страна Обетованная, страна,
что родит теперь больше всего дикого маку. Точно фиолетово-красные озера
стоят в долинах среди гор, усыпанных голышами. Точно сперва кровавый, а
потом каменный ливень прошел по этой стране...
Водоемы Соломона! Я ждал их с волнением - и вот увидел наконец. Влево
от дороги стоят руины зубчатой сарацинской крепости. За ней вход в новую
глухую, мертвую долину. И уступами лежат в этой долине три гигантских
цистерны. Первая суха, пуста. Во второй половина покатого дна чуть прик-
рыта бирюзовой водой. В третьей покрыто все дно. Густые зеленые кудри
дикого плюща виснут со стен. Сквозь них шелковисто и дремотно шумят в
тишине серебристые каскады. И заунывно-равнодушно наигрывает на плакучей
свирели мимо проходящий пастух, зорко поглядывая на черных коз, рассы-
панных среди голышей по окрестным обрывам. Маленькое, совсем черное ли-
цо, женственно обрамленное шерстяным платком под двойным шерстяным обру-
чем. Маленькая вьющаяся бородка, огненные глаза. Грубые бедуинские баш-
маки. На худое тело надета белая рубаха до колен, подпоясанная платком.
На плечи накинута траурная шерстяная хламида, белая в черных полосах. За
плечами - кремневое ружье... Совсем не о Соломоне напоминает этот пото-
мок Измаила и Агари! Жизнь совершила огромный круг, создала на этой зем-
ле великие царства и, разрушив, истребив их, вернулась к первобытной ни-
щете и простоте...
Перед вечером видел я еще один след Иудеи. Ехали мы опять по долине,
и проводник указал мне на пещеру у подошвы холма - на "пещеру Иеремии".
Я свернул к ней. Вечер был мирный, с нежно синеющими далями, - летний
вечер на юге России. Возле пещеры цвел куст дикого шиповника. Стрелой
вылетел из нее шакал, мелькнул лисьим хвостом и, вскочив на пригорок,
сел и навострил уши. На земле, при входе в пещеру, закопченной дымом,
валялись пестренькие крылышки съеденной совки...
Под Хевроном холмы живописней. Все они опоясаны рядами террас, на ко-
торых зеленеют старые дубы, сереют старые сливы, лежат толстые лозы ха-
наанского винограда. Но чувствуется одно: приближаясь к первой столице
Иудейского царства, все более углубляешься в страну ветхозаветных кочев-
ников. Повстречался караван. Медленно двигались высокие верблюды, важно
выгнув свои тонкие шеи, откинув маленькие головки с темными умными гла-
зами и показывая большие продольные ноздри. Несколько черных оборванных
разбойников шло сзади...
А Хеврон - это дикое мусульманское гнездо, серый каменный поселок в
узкой Долине Возлюбленного. Базарная уличка его стара и грязна несказан-
но. Пройдя ее, поднимешься на взгорье. Там одиноко стоит нечто вроде ма-
ленькой крепости, где почиют Авраам и Сарра - прах равно священный хрис-
тианам, мусульманам и иудеям.
ко всей ли земле был обращен этот зов?
По пути в Вифлеем зеленели когда-то сплошные сады, где "деревья опус-
кали цветы долу, воды цистерн выходили из краев и на всех ветвях пели
птицы, приветствуя проходящую с младенцем на руках Марию..."
Вифлеем - жизнь, воздух, солнце, плодородие; его тесно насыпанные по
холмам палевые кубы смотрят на восток, на солнечно-мглистые дали Моа-
витских гор, от которых некогда пришла кроткая праматерь Давида Руфь.
Но за Вифлеемом - пустыня. Целый день только глинистые ковриги гор,
усеянные круглыми голышами, да кремнистые долины. А ведь эта ржавая зем-
ля, перемешанная со щебнем, ведь это и есть Страна Обетованная, страна,
что родит теперь больше всего дикого маку. Точно фиолетово-красные озера
стоят в долинах среди гор, усыпанных голышами. Точно сперва кровавый, а
потом каменный ливень прошел по этой стране...
Водоемы Соломона! Я ждал их с волнением - и вот увидел наконец. Влево
от дороги стоят руины зубчатой сарацинской крепости. За ней вход в новую
глухую, мертвую долину. И уступами лежат в этой долине три гигантских
цистерны. Первая суха, пуста. Во второй половина покатого дна чуть прик-
рыта бирюзовой водой. В третьей покрыто все дно. Густые зеленые кудри
дикого плюща виснут со стен. Сквозь них шелковисто и дремотно шумят в
тишине серебристые каскады. И заунывно-равнодушно наигрывает на плакучей
свирели мимо проходящий пастух, зорко поглядывая на черных коз, рассы-
панных среди голышей по окрестным обрывам. Маленькое, совсем черное ли-
цо, женственно обрамленное шерстяным платком под двойным шерстяным обру-
чем. Маленькая вьющаяся бородка, огненные глаза. Грубые бедуинские баш-
маки. На худое тело надета белая рубаха до колен, подпоясанная платком.
На плечи накинута траурная шерстяная хламида, белая в черных полосах. За
плечами - кремневое ружье... Совсем не о Соломоне напоминает этот пото-
мок Измаила и Агари! Жизнь совершила огромный круг, создала на этой зем-
ле великие царства и, разрушив, истребив их, вернулась к первобытной ни-
щете и простоте...
Перед вечером видел я еще один след Иудеи. Ехали мы опять по долине,
и проводник указал мне на пещеру у подошвы холма - на "пещеру Иеремии".
Я свернул к ней. Вечер был мирный, с нежно синеющими далями, - летний
вечер на юге России. Возле пещеры цвел куст дикого шиповника. Стрелой
вылетел из нее шакал, мелькнул лисьим хвостом и, вскочив на пригорок,
сел и навострил уши. На земле, при входе в пещеру, закопченной дымом,
валялись пестренькие крылышки съеденной совки...
Под Хевроном холмы живописней. Все они опоясаны рядами террас, на ко-
торых зеленеют старые дубы, сереют старые сливы, лежат толстые лозы ха-
наанского винограда. Но чувствуется одно: приближаясь к первой столице
Иудейского царства, все более углубляешься в страну ветхозаветных кочев-
ников. Повстречался караван. Медленно двигались высокие верблюды, важно
выгнув свои тонкие шеи, откинув маленькие головки с темными умными гла-
зами и показывая большие продольные ноздри. Несколько черных оборванных
разбойников шло сзади...
А Хеврон - это дикое мусульманское гнездо, серый каменный поселок в
узкой Долине Возлюбленного. Базарная уличка его стара и грязна несказан-
но. Пройдя ее, поднимешься на взгорье. Там одиноко стоит нечто вроде ма-
ленькой крепости, где почиют Авраам и Сарра - прах равно священный хрис-
тианам, мусульманам и иудеям.