пятницы, иначе мнe пуля в лоб!
Наташу Толстую я узнал еще в декабрe 1903 года в Москвe. Она пришла ко
мнe однажды в морозные сумерки, вся в инеe,-- иней опушил всю ея бeличью
шапочку, бeличiй воротник и шубки, рeсницы, уголки губ, -- и я просто
поражен был ея юной прелестью, ея дeвичьей красотой и восхищен
талантливостью ея стихов, 231 которые она принесла мнe на просмотр, которые
она продолжала писать и впослeдствiи, будучи замужем за своим первым мужем,
а потом за Толстым, но всетаки почему то совсeм бросила еще в Парижe. Она
тоже не любила скудной жизни, говорила:
-- Чтож, в эмиграцiи, конечно, не дадут умереть с голоду, а вот ходить
оборванной и в разбитых башмаках дадут...
Думаю, что она немало способствовала Толстому в его конечном рeшенiя
возвратиться в Россiю.
Как бы то ни было, лeтом 1921 года Толстой еще не думал, кажется, не
только о Россiи, но и о Берлинe. То лeто Толстые проводили под Бордо, в
небольшом имeнiи, купленном "Земгором" из остаток его общественных средств,
и Толстой писал мнe оттуда:
"Милые друзья, Иван и Вeра Николаевна, было бы напрасно при Вашей
недовeрчивости увeрять Вас, что я очень давно собирался вам писать, но
откладывал исключительно по причинe того, что напишу завтра... Как вы
живете? Живем мы в этой дырe неплохо, питаемся лучше, чeм в Парижe и дешевле
больше чeм вдвое. Если бы были хоть "тительные" денежки -- рай, хотя скучно.
Но денег нeт совсeм и, если ничего не случится хорошаго осенью, то и с нами
ничего хорошаго не случится. Напиши мнe, Иван милый, как наши общiя дeла?
Бог смерти не дает -- надо кряхтеть! Пишу довольно много. Окончил роман и
передeлываю конец. Хорошо было бы, если бы вы оба прieхали сюда зимовать, мы
бы перезимовали вмeстe. Дом комфортабельный и жили бы мы чудесно и дешево, в
Париж можно бы наeзжать. Подумай, напиши..." 232
Но к осени ничего хорошаго не случилось, не случилось ничего хорошаго и
с Толстыми. И однажды осенним вечером мы, вернувшись домой, нашли его
карточку, на которой были написаны в нeкотором родe роковыя слова:
"Приходил читать роман и проститься".
Слeдующiя письма были уже из Берлина (всюду привожу лишь выдержки):
"16 ноября 1921 г. Милый Иван, прieхали мы в Берлин, -- Боже, здeсь все
иное. Очень похоже на Россiю, во всяком случаe очень близко от Россiи. Жизнь
здeсь приблизительно как в Харьковe при Гетманe; марка падает, цeны растут,
товары прячутся. Но есть, конечно, и существенное отличiе: там вся жизнь
построена была на пескe, на политикe, на авантюрe,-- революцiя была только
заказана сверху. Здeсь чувствуется покой в массe народа, воля к работe,
нeмцы работают как никто... Большевизма здeсь не будет, это уже ясно. На
улицe снeг, совсeм как в Москвe в концe ноября, -- все черное. Живем мы в
пансiонe, недурно, но тебe бы не понравилось. Вина здeсь совсeм нeт, это
очень большое лишенiе а от здeшняго пива гонит в сон и в мочу... Здeсь мы
пробудем недолго и затeм eдем -- Наташа с дeтьми в Фрейбург, я -- в
Мюнхен... Здeсь во всю идет издательская дeятельность. На марки все это
грош, но, живя в Германiи, зарабатывать можно не плохо. По всему видно, что
у здeшних издателей опредeленые планы торговать книгами с Россiей. Вопрос со
старым правописанiем очевидно будет рeшен в положительном смыслe. Скоро,
скоро наступят времена полегче наших..."
"Субб
Наташу Толстую я узнал еще в декабрe 1903 года в Москвe. Она пришла ко
мнe однажды в морозные сумерки, вся в инеe,-- иней опушил всю ея бeличью
шапочку, бeличiй воротник и шубки, рeсницы, уголки губ, -- и я просто
поражен был ея юной прелестью, ея дeвичьей красотой и восхищен
талантливостью ея стихов, 231 которые она принесла мнe на просмотр, которые
она продолжала писать и впослeдствiи, будучи замужем за своим первым мужем,
а потом за Толстым, но всетаки почему то совсeм бросила еще в Парижe. Она
тоже не любила скудной жизни, говорила:
-- Чтож, в эмиграцiи, конечно, не дадут умереть с голоду, а вот ходить
оборванной и в разбитых башмаках дадут...
Думаю, что она немало способствовала Толстому в его конечном рeшенiя
возвратиться в Россiю.
Как бы то ни было, лeтом 1921 года Толстой еще не думал, кажется, не
только о Россiи, но и о Берлинe. То лeто Толстые проводили под Бордо, в
небольшом имeнiи, купленном "Земгором" из остаток его общественных средств,
и Толстой писал мнe оттуда:
"Милые друзья, Иван и Вeра Николаевна, было бы напрасно при Вашей
недовeрчивости увeрять Вас, что я очень давно собирался вам писать, но
откладывал исключительно по причинe того, что напишу завтра... Как вы
живете? Живем мы в этой дырe неплохо, питаемся лучше, чeм в Парижe и дешевле
больше чeм вдвое. Если бы были хоть "тительные" денежки -- рай, хотя скучно.
Но денег нeт совсeм и, если ничего не случится хорошаго осенью, то и с нами
ничего хорошаго не случится. Напиши мнe, Иван милый, как наши общiя дeла?
Бог смерти не дает -- надо кряхтеть! Пишу довольно много. Окончил роман и
передeлываю конец. Хорошо было бы, если бы вы оба прieхали сюда зимовать, мы
бы перезимовали вмeстe. Дом комфортабельный и жили бы мы чудесно и дешево, в
Париж можно бы наeзжать. Подумай, напиши..." 232
Но к осени ничего хорошаго не случилось, не случилось ничего хорошаго и
с Толстыми. И однажды осенним вечером мы, вернувшись домой, нашли его
карточку, на которой были написаны в нeкотором родe роковыя слова:
"Приходил читать роман и проститься".
Слeдующiя письма были уже из Берлина (всюду привожу лишь выдержки):
"16 ноября 1921 г. Милый Иван, прieхали мы в Берлин, -- Боже, здeсь все
иное. Очень похоже на Россiю, во всяком случаe очень близко от Россiи. Жизнь
здeсь приблизительно как в Харьковe при Гетманe; марка падает, цeны растут,
товары прячутся. Но есть, конечно, и существенное отличiе: там вся жизнь
построена была на пескe, на политикe, на авантюрe,-- революцiя была только
заказана сверху. Здeсь чувствуется покой в массe народа, воля к работe,
нeмцы работают как никто... Большевизма здeсь не будет, это уже ясно. На
улицe снeг, совсeм как в Москвe в концe ноября, -- все черное. Живем мы в
пансiонe, недурно, но тебe бы не понравилось. Вина здeсь совсeм нeт, это
очень большое лишенiе а от здeшняго пива гонит в сон и в мочу... Здeсь мы
пробудем недолго и затeм eдем -- Наташа с дeтьми в Фрейбург, я -- в
Мюнхен... Здeсь во всю идет издательская дeятельность. На марки все это
грош, но, живя в Германiи, зарабатывать можно не плохо. По всему видно, что
у здeшних издателей опредeленые планы торговать книгами с Россiей. Вопрос со
старым правописанiем очевидно будет рeшен в положительном смыслe. Скоро,
скоро наступят времена полегче наших..."
"Субб