сознанiе,
что родные наши и друзья в это время там мучаются".
В другом письмe он сообщал:
"Милый Иван Алексeевич, князь Георгiй Евгеньевич Львов (бывшiй глава
Временнаго Правительства, он сейчас в Парижe) говорил со мной о Вас,
спрашивал, гдe Вы и нельзя ли Вам предложить эвакуироваться в Париж. Я
сказал, что Вы по всей вeроятности согласились бы, если бы Вам был
гарантирован минимум для жизни вдвоем. Я думаю, милый Иван Алексeевич, что
Вам было бы сейчас благоразумно рeшиться на эту эвакуацiю. Минимум Вам будет
гарантирован, кромe того к Вашим услугам журнал "Грядущая Россiя" (начавшiй
выходить в Парижe), затeм одно огромное изданiе, куда я приглашен
редактором, кромe того изданiя Ваших книг по-русски, нeмецки и англiйски.
Самое же главное, что Вы будете в благодатной и мирной странe, гдe чудесное
красное вино и все, все в изобилiи. Если вы 227 прieдете или извeстите
заранeе о Вашем прieздe, то я сниму виллу под Парижем в Сен-Клу или в Севре
с тeм разсчетом, чтобы Вы с Вeрой Николаевной поселились у нас. Будет очень
очень хорошо..."
В первом письмe были еще такiя строки:
"Пришлите, Иван Алексeевич, мнe Ваши книги и разрeшенiе для перевода
разсказов на французскiй язык. Ваши интересы я буду блюсти и деньги высылать
честно, т. е. не зажиливать. В Парижe Вас очень хотят переводить, а книг
нeт... Все это время работаю над романом, листов в 18--20. Написано -- одна
треть. Кромe того, подрабатываю на сторонe и честно и похабно, --
сценарiй... Францiя -- удивительная, прекрасная страна, с устоями, с доброй
стариной, обжитой дом... Большевиков здeсь быть не может, что бы ни
говорили... Крeпко и горячо обнимаю Вас, дорогой Иван Алексeевич..."
Константинополь, Болгарiя, Сербiя, Чехiя -- всюду в ту пору было полно
русскими бeженцами. То же было и в Парижe, Париж, куда мы прieхали в самом
концe марта, встрeтил нас не только радостной красотой своей весны, но и
особенным многолюдством русских, многiя имена которых были извeстны не
только всей Россiи, но и Европe, -- тут были нeкоторые уцeлeвшiе великiе
князья, миллiонеры из дeльцов, знаменитые политическiе и общественные
дeятели, депутаты Государственной Думы, писатели, художники, журналисты,
музыканты, и всe были, не взирая ни на что, преисполнены надежд на
возрожденiе Россiи и возбуждены своей новой жизнью и той разнообразной
дeятельностью, которая развивалась все болeе и 228 болeе на всeх поприщах. И
с кeм только не встрeчались мы чуть ни каждый день в первые годы эмиграцiи
на всяких засeданiях, собранiях и в частных домах! Деникин, Керенскiй, князь
Львов, Маклаков, Стахович, Милюков, Струве, Гучков, Набоков, Савинков,
Бурцев, композитор Прокофьев, из художников -- Яковлев, Малявин, Судейкин,
Бакст, Шухаев; из писателей -- Мережковскiе, Куприн, Алданов, Тэффи,
Бальмонт. Толстой был прав в письмах ко мнe в Одессу -- в бездeйствiи и в
нуждe тут нельзя было тогда погибнуть. Вскорe и мы не плохо устроились
матерiально, а Толстые и того лучше, да и как могло быть иначе? Толстой
однажды явился ко мнe утром и сказал: "eдем по буржуям собирать деньги; нам,
писакам, надо затeять свое собственное книгоиздательство, русских журналов и
газет в Парижe достаточно, печататься нам есть гдe, но этого мало, мы должны
еще и издаваться!" И мы взяли такси, навeстили нeскольких "буржуев", к
что родные наши и друзья в это время там мучаются".
В другом письмe он сообщал:
"Милый Иван Алексeевич, князь Георгiй Евгеньевич Львов (бывшiй глава
Временнаго Правительства, он сейчас в Парижe) говорил со мной о Вас,
спрашивал, гдe Вы и нельзя ли Вам предложить эвакуироваться в Париж. Я
сказал, что Вы по всей вeроятности согласились бы, если бы Вам был
гарантирован минимум для жизни вдвоем. Я думаю, милый Иван Алексeевич, что
Вам было бы сейчас благоразумно рeшиться на эту эвакуацiю. Минимум Вам будет
гарантирован, кромe того к Вашим услугам журнал "Грядущая Россiя" (начавшiй
выходить в Парижe), затeм одно огромное изданiе, куда я приглашен
редактором, кромe того изданiя Ваших книг по-русски, нeмецки и англiйски.
Самое же главное, что Вы будете в благодатной и мирной странe, гдe чудесное
красное вино и все, все в изобилiи. Если вы 227 прieдете или извeстите
заранeе о Вашем прieздe, то я сниму виллу под Парижем в Сен-Клу или в Севре
с тeм разсчетом, чтобы Вы с Вeрой Николаевной поселились у нас. Будет очень
очень хорошо..."
В первом письмe были еще такiя строки:
"Пришлите, Иван Алексeевич, мнe Ваши книги и разрeшенiе для перевода
разсказов на французскiй язык. Ваши интересы я буду блюсти и деньги высылать
честно, т. е. не зажиливать. В Парижe Вас очень хотят переводить, а книг
нeт... Все это время работаю над романом, листов в 18--20. Написано -- одна
треть. Кромe того, подрабатываю на сторонe и честно и похабно, --
сценарiй... Францiя -- удивительная, прекрасная страна, с устоями, с доброй
стариной, обжитой дом... Большевиков здeсь быть не может, что бы ни
говорили... Крeпко и горячо обнимаю Вас, дорогой Иван Алексeевич..."
Константинополь, Болгарiя, Сербiя, Чехiя -- всюду в ту пору было полно
русскими бeженцами. То же было и в Парижe, Париж, куда мы прieхали в самом
концe марта, встрeтил нас не только радостной красотой своей весны, но и
особенным многолюдством русских, многiя имена которых были извeстны не
только всей Россiи, но и Европe, -- тут были нeкоторые уцeлeвшiе великiе
князья, миллiонеры из дeльцов, знаменитые политическiе и общественные
дeятели, депутаты Государственной Думы, писатели, художники, журналисты,
музыканты, и всe были, не взирая ни на что, преисполнены надежд на
возрожденiе Россiи и возбуждены своей новой жизнью и той разнообразной
дeятельностью, которая развивалась все болeе и 228 болeе на всeх поприщах. И
с кeм только не встрeчались мы чуть ни каждый день в первые годы эмиграцiи
на всяких засeданiях, собранiях и в частных домах! Деникин, Керенскiй, князь
Львов, Маклаков, Стахович, Милюков, Струве, Гучков, Набоков, Савинков,
Бурцев, композитор Прокофьев, из художников -- Яковлев, Малявин, Судейкин,
Бакст, Шухаев; из писателей -- Мережковскiе, Куприн, Алданов, Тэффи,
Бальмонт. Толстой был прав в письмах ко мнe в Одессу -- в бездeйствiи и в
нуждe тут нельзя было тогда погибнуть. Вскорe и мы не плохо устроились
матерiально, а Толстые и того лучше, да и как могло быть иначе? Толстой
однажды явился ко мнe утром и сказал: "eдем по буржуям собирать деньги; нам,
писакам, надо затeять свое собственное книгоиздательство, русских журналов и
газет в Парижe достаточно, печататься нам есть гдe, но этого мало, мы должны
еще и издаваться!" И мы взяли такси, навeстили нeскольких "буржуев", к