й послeдней. Во многом он был уже не
тот, что прежде: вся его крупная фигура похудeла, волосы порeдeли, большiя
роговыя очки замeнили пенснэ, пить ему было уже нельзя, запрещено докторами,
выпили мы с ним, сидя за его столиком, только по одному фужеру
шампанского...
1949 г. 236
Маяковскiй
Кончая свои писательскiя воспоминанiя, думаю, что Маяковскiй останется
в исторiи литературы большевицких лeт как самый низкiй, самый циничный и
вредный слуга совeтскаго людоeдства по части литературнаго восхваленiя его и
тeм самым воздeйствiя на совeтскую чернь, -- тут не в счет, конечно, только
один Горькiй, пропаганда котораго с его мiровой знаменитостью, с его
большими и примитивными литературными способностям, как нельзя болeе
подходящими для вкусов толпы, с огромной силой актерства, с гомерической
лживостью и безпримeрной неутомимостью в ней оказала такую страшную
преступную помощь большевизму поистинe "в планетарном масштабe". И совeтская
Москва не только с великой щедростью, но даже с идiотской чрезмeрностью
отплатила Маяковскому за всe его восхваленiя ея, за всяческую помощь ей в
дeлe развращенiя совeтских людей, в сниженiи их нравов и вкусов. Маяковскiй
превознесен в Москвe не только как великiй поэт. В связи с недавней
двадцатилeтней годовщиной его самоубiйства московская "Литературная газета"
заявила, что "имя Маяковскаго воплотилось в пароходы, школы, танки, улицы,
театры и другiя долгiя дeла. Десять пароходов "Владимiр Маяковскiй" 237
плавают по морям и рeкам. "Владимiр Маяковскiй" было начерчено на бронe трех
танков. Один из них дошел до Берлина, до самого рейхстага. Штурмовик
"Владимiр Маяковскiй" разил врага с воздуха. Подводная лодка "Владимiр
Маяковскiй" топила корабли в Балтикe. Имя поэта носят: площадь в центрe
Москвы, станцiя метро, переулок, библiотека, музей, район в Грузiи, село в
Арменiи, поселок в Калужской области, горный пик на Памирe, клуб литераторов
в Ленинградe, улицы в пятнадцати городах, пять театров, три городских парка,
школы, колхозы..." (А вот Карлу Либкнехту не повезло: во всей совeтской
Россiи есть всего на всего единственный "Гусиный колхоз имени Карла
Либкнехта"). Маяковскому пошло на пользу даже его самоубiйство: оно дало
повод другому совeтскому поэту, Пастернаку, обратиться к его загробной тeни
с намеком на что-то даже очень возвышенное:
Твой выстрeл был подобен Этнe
в предгорье трусов и трусих!
Казалось бы, выстрeл можно уподоблять не горe, а какому-нибудь ея
дeйствiю, -- обвалу, изверженiю... Но поелику Пастернак считается в
совeтской Россiи да многими и в эмиграцiи тоже генiальным поэтом, то и
выражается он как раз так, как и подобает теперешним генiальным поэтам, и
вот еще один примeр тому из его стихов:
Поэзiя, я буду клясться
тобой и кончу, прохрипeв:
ты не осанка сладкогласца, 238
ты лeто с мeстом в третьем классe,
ты пригород, а не припeв.
Маяковскiй прославился в нeкоторой степени еще до Ленина, выдeлился
среди всeх тeх мошенников, хулиганов, что назывались футуристами. Всe его
скандальныя выходки в ту пору были очень плоски, очень дешевы, всe подобны
выходкам Бурлюка, Крученых и прочих. Но он их всeх превосходил силой
грубости и дерзости. Вот его знаменитая желтая кофта и дикарски раскрашенная
морда,
тот, что прежде: вся его крупная фигура похудeла, волосы порeдeли, большiя
роговыя очки замeнили пенснэ, пить ему было уже нельзя, запрещено докторами,
выпили мы с ним, сидя за его столиком, только по одному фужеру
шампанского...
1949 г. 236
Маяковскiй
Кончая свои писательскiя воспоминанiя, думаю, что Маяковскiй останется
в исторiи литературы большевицких лeт как самый низкiй, самый циничный и
вредный слуга совeтскаго людоeдства по части литературнаго восхваленiя его и
тeм самым воздeйствiя на совeтскую чернь, -- тут не в счет, конечно, только
один Горькiй, пропаганда котораго с его мiровой знаменитостью, с его
большими и примитивными литературными способностям, как нельзя болeе
подходящими для вкусов толпы, с огромной силой актерства, с гомерической
лживостью и безпримeрной неутомимостью в ней оказала такую страшную
преступную помощь большевизму поистинe "в планетарном масштабe". И совeтская
Москва не только с великой щедростью, но даже с идiотской чрезмeрностью
отплатила Маяковскому за всe его восхваленiя ея, за всяческую помощь ей в
дeлe развращенiя совeтских людей, в сниженiи их нравов и вкусов. Маяковскiй
превознесен в Москвe не только как великiй поэт. В связи с недавней
двадцатилeтней годовщиной его самоубiйства московская "Литературная газета"
заявила, что "имя Маяковскаго воплотилось в пароходы, школы, танки, улицы,
театры и другiя долгiя дeла. Десять пароходов "Владимiр Маяковскiй" 237
плавают по морям и рeкам. "Владимiр Маяковскiй" было начерчено на бронe трех
танков. Один из них дошел до Берлина, до самого рейхстага. Штурмовик
"Владимiр Маяковскiй" разил врага с воздуха. Подводная лодка "Владимiр
Маяковскiй" топила корабли в Балтикe. Имя поэта носят: площадь в центрe
Москвы, станцiя метро, переулок, библiотека, музей, район в Грузiи, село в
Арменiи, поселок в Калужской области, горный пик на Памирe, клуб литераторов
в Ленинградe, улицы в пятнадцати городах, пять театров, три городских парка,
школы, колхозы..." (А вот Карлу Либкнехту не повезло: во всей совeтской
Россiи есть всего на всего единственный "Гусиный колхоз имени Карла
Либкнехта"). Маяковскому пошло на пользу даже его самоубiйство: оно дало
повод другому совeтскому поэту, Пастернаку, обратиться к его загробной тeни
с намеком на что-то даже очень возвышенное:
Твой выстрeл был подобен Этнe
в предгорье трусов и трусих!
Казалось бы, выстрeл можно уподоблять не горe, а какому-нибудь ея
дeйствiю, -- обвалу, изверженiю... Но поелику Пастернак считается в
совeтской Россiи да многими и в эмиграцiи тоже генiальным поэтом, то и
выражается он как раз так, как и подобает теперешним генiальным поэтам, и
вот еще один примeр тому из его стихов:
Поэзiя, я буду клясться
тобой и кончу, прохрипeв:
ты не осанка сладкогласца, 238
ты лeто с мeстом в третьем классe,
ты пригород, а не припeв.
Маяковскiй прославился в нeкоторой степени еще до Ленина, выдeлился
среди всeх тeх мошенников, хулиганов, что назывались футуристами. Всe его
скандальныя выходки в ту пору были очень плоски, очень дешевы, всe подобны
выходкам Бурлюка, Крученых и прочих. Но он их всeх превосходил силой
грубости и дерзости. Вот его знаменитая желтая кофта и дикарски раскрашенная
морда,