сладкiй Iисусик, пляшущiй (с кровавым
флагом, а вмeстe с тeм в бeлом вeнчикe из роз) впереди этих скотов,
грабителей и убiйц:
Так идут державным шагом --
Позади -- голодный пес,
Впереди -- с кровавым флагом,
Нeжной поступью надвьюжной,
Снeжной розсыпью жемчужной,
В бeлом вeнчикe из роз --
Впереди -- Исус Христос! 220
Как ни вспомнить, сказал я, кончая, того, что говорил Фауст, котораго
Мефистофель привел в "Кухню Вeдьм":
Кого тут вeдьма за нос водит?
Как будто хором чушь городит
Сто сорок тысяч дураков!
Вот тогда и закатил мнe скандал Толстой; нужно было слышать, когда я
кончил, каким пeтухом заорал он на меня, как театрально завопил, что он
никогда не простит мнe моей рeчи о Блокe, что он, Толстой, -- большевик до
глубины души, а я ретроград, контрреволюцiонер и т. д.
Довольно странно было и другое знаменитое произведенiе Блока о русском
народe под заглавiем "Скифы", написанное ("созданное", как неизмeнно
выражаются его поклонники) тотчас послe "Двeнадцати". Сколько было противных
любовных воплей Блока: "О, Русь моя, жена моя", и олеографическаго "узорнаго
плата до бровей"! Но вот, наконец, весь русскiй народ, точно в угоду
косоглазому Ленину, объявлен азiатом "с раскосыми и жадными очами". Тут,
обращаясь к европейцам, Блок говорит от имени Россiи не менeе заносчиво, чeм
говорил от ея имени, напримeр, Есенин ("кометой вытяну язык, до Египта
раскорячу ноги") и день и ночь говорит теперь Кремль не только всей Европe,
но и Америкe, весьма помогшей "скифам" спастись от Гитлера:
Милльоны -- вас. Нас -- тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте сразиться с нами!
Да, скифы -- мы! Да, азiаты -- мы 221
С раскосыми и жадными очами!
Вы сотни лeт глядeли на Восток,
Копя и плавя наши перла,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!
Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мiрe есть любовь,
Которая и жжет и губит!
Мы любим плоть -- и вкус ея, и цвeт,
И душный, смертный плоти запах...
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нeжных наших лапах?
Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы
И усмирять рабынь строптивых...
В этих комических угрозах, в этой литературщине, которой я привожу лишь
часть, есть кое что совсeм непонятное, что значит, напримeр, "копя и плавя
наши перла"? Все остальное что ни слово, то золото: тьмы азiатов, раскосыя и
жадныя очи, вкус и смертный запах плоти, тяжелыя, нeжныя лапы, хрустящiе
людскiе скелеты и даже ломаемые конскiе крестцы, хотя ломать их за игривость
коней есть дeло не только злое и глупое, но и совершенно невозможное
физически, так что уж никак нельзя понять, почему именно "привыкли мы" к
этому. "Скифы" -- грубая поддeлка под Пушкина ("Клеветникам Россiи"). Не
оригинально и самохвальство "Скифов": это вeдь наше исконное: "Шапками
закидаем!" (иначе говоря: нас тьмы, и тьмы, и тьмы). Но что всего
замeчательнeе, так это то, что как раз во время "созданiя" 222 "Скифов" уже
окончательно и столь позорно, как никогда за все существованiе Россiи,
развалилась вся русская армiя, защищавшая ее от
флагом, а вмeстe с тeм в бeлом вeнчикe из роз) впереди этих скотов,
грабителей и убiйц:
Так идут державным шагом --
Позади -- голодный пес,
Впереди -- с кровавым флагом,
Нeжной поступью надвьюжной,
Снeжной розсыпью жемчужной,
В бeлом вeнчикe из роз --
Впереди -- Исус Христос! 220
Как ни вспомнить, сказал я, кончая, того, что говорил Фауст, котораго
Мефистофель привел в "Кухню Вeдьм":
Кого тут вeдьма за нос водит?
Как будто хором чушь городит
Сто сорок тысяч дураков!
Вот тогда и закатил мнe скандал Толстой; нужно было слышать, когда я
кончил, каким пeтухом заорал он на меня, как театрально завопил, что он
никогда не простит мнe моей рeчи о Блокe, что он, Толстой, -- большевик до
глубины души, а я ретроград, контрреволюцiонер и т. д.
Довольно странно было и другое знаменитое произведенiе Блока о русском
народe под заглавiем "Скифы", написанное ("созданное", как неизмeнно
выражаются его поклонники) тотчас послe "Двeнадцати". Сколько было противных
любовных воплей Блока: "О, Русь моя, жена моя", и олеографическаго "узорнаго
плата до бровей"! Но вот, наконец, весь русскiй народ, точно в угоду
косоглазому Ленину, объявлен азiатом "с раскосыми и жадными очами". Тут,
обращаясь к европейцам, Блок говорит от имени Россiи не менeе заносчиво, чeм
говорил от ея имени, напримeр, Есенин ("кометой вытяну язык, до Египта
раскорячу ноги") и день и ночь говорит теперь Кремль не только всей Европe,
но и Америкe, весьма помогшей "скифам" спастись от Гитлера:
Милльоны -- вас. Нас -- тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте сразиться с нами!
Да, скифы -- мы! Да, азiаты -- мы 221
С раскосыми и жадными очами!
Вы сотни лeт глядeли на Восток,
Копя и плавя наши перла,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!
Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мiрe есть любовь,
Которая и жжет и губит!
Мы любим плоть -- и вкус ея, и цвeт,
И душный, смертный плоти запах...
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нeжных наших лапах?
Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы
И усмирять рабынь строптивых...
В этих комических угрозах, в этой литературщине, которой я привожу лишь
часть, есть кое что совсeм непонятное, что значит, напримeр, "копя и плавя
наши перла"? Все остальное что ни слово, то золото: тьмы азiатов, раскосыя и
жадныя очи, вкус и смертный запах плоти, тяжелыя, нeжныя лапы, хрустящiе
людскiе скелеты и даже ломаемые конскiе крестцы, хотя ломать их за игривость
коней есть дeло не только злое и глупое, но и совершенно невозможное
физически, так что уж никак нельзя понять, почему именно "привыкли мы" к
этому. "Скифы" -- грубая поддeлка под Пушкина ("Клеветникам Россiи"). Не
оригинально и самохвальство "Скифов": это вeдь наше исконное: "Шапками
закидаем!" (иначе говоря: нас тьмы, и тьмы, и тьмы). Но что всего
замeчательнeе, так это то, что как раз во время "созданiя" 222 "Скифов" уже
окончательно и столь позорно, как никогда за все существованiе Россiи,
развалилась вся русская армiя, защищавшая ее от