ницей с своей невeстой, назначает ей первыя свиданiя
непремeнно гдe-нибудь на колокольнe готическаго собора; что живя у себя в
Крыму, он ходит в одной "туникe", проще говоря, в одной длинной рубахe без
рукавов, очень, конечно, смeшно при его толстой фигурe и коротких волосатых
ногах... К этой порe относится та автобiографическая замeтка его, автограф
которой был воспроизведен в "Книгe о русских поэтах" и которая случайно
сохранилась у меня до сих пор, -- строки мeстами тоже довольно смeшныя:
"Не знаю, что интересно в моей жизни для других. Поэтому перечислю лишь
то, что было важно для меня самого.
Я родился в Кiевe 16 мая 1877 года, в день Святого Духа.
Событiя жизни исчерпываются для меня странами, книгами и людьми. 188
Страны: первое впечатлeнiе -- Таганрог и Севастополь; сознательное
бытiе -- окраины Москвы, Ваганьково кладбище, машины и мастерскiя желeзной
дороги; отрочество -- лeса под Звенигородом; пятнадцати лeт -- Коктебель в
Крыму, -- самое цeнное и важное на всю жизнь; двадцати трех --
Среднеазiатская пустыня -- пробужденiе самопознанiя; затeм Грецiя и всe
побережья и острова Средиземнаго моря -- в них обрeтенная родина духа;
послeдняя ступень -- Париж -- сознанiе ритма и формы.
Книги-спутники: Пушкин и Лермонтов с пяти лeт, с семи Достоевскiй и
Эдгар По; с тринадцати Гюго и Диккенс; с шестнадцати Шиллер, Гейне, Байрон;
с двадцати четырех французскiе поэты и Анатоль Франс; книги послeдних лeт:
Багават-Гита, Маллармэ, Поль Клодель, Анри де Ренье, Вилье де Лилль Адан --
Индiя и Францiя.
Люди: лишь за послeднiе годы они стали занимать в жизни больше мeста,
чeм страны и книги. Имена их не назову...
Стихи я начал писать тринадцати лeт, рисовать двадцати четырех..."
В ту пору всюду читал он и другое свое прославленное стихотворенiе из
времен французской революцiи, гдe тоже немало ударно-эстрадных слов:
Это гибкое, страстное тeло
Растоптала ногами толпа мнe...
Потом было слышно, что он участвует в построенiи гдe-то в Швейцарiи
какого-то антропософскаго храма...
Зимой девятнадцатаго года он прieхал в 189 Одессу из Крыма, по
приглашенiю своих друзей Цетлиных, у которых и остановился. По прieздe
тотчас же проявил свою обычную дeятельность,-- выступал с чтенiем своих
стихов в Литературно-Художественном Кружкe, затeм в одном частном клубe, гдe
почти всe проживавшiе тогда в Одессe столичные писатели читали за нeкоторую
плату свои произведенiя среди пивших и eвших в залe перед ними "недорeзанных
буржуев"... Читал он тут много новых стихов о всяких страшных дeлах и людях
как древней Россiи, так и современной, большевицкой. Я даже дивился на него
-- так далеко шагнул он вперед и в писанiи стихов и в чтенiи их, так силен и
ловок стал и в том и в другом, но слушал его даже с нeкоторым негодованiем;
какое, что называется, "великолeпное", самоупоенное и, по обстоятельствам
мeста и времени, кощунственное словоизверженiе!-- и, как всегда, все
спрашивал себя: на кого же в концe концов похож он? Вид как будто грозный,
пенсне строго блестит, в тeлe все как-то поднято, надуто, концы густых
волос, раздeленных на прямой пробор, завиваются кольцами, борода чудесно
круглится, маленькiй ротик открывается в ней так изысканно, а гремит и
завывает так гулко и мощно... Кряжистый мужик русских крeпостных времен?
Прiап? К
непремeнно гдe-нибудь на колокольнe готическаго собора; что живя у себя в
Крыму, он ходит в одной "туникe", проще говоря, в одной длинной рубахe без
рукавов, очень, конечно, смeшно при его толстой фигурe и коротких волосатых
ногах... К этой порe относится та автобiографическая замeтка его, автограф
которой был воспроизведен в "Книгe о русских поэтах" и которая случайно
сохранилась у меня до сих пор, -- строки мeстами тоже довольно смeшныя:
"Не знаю, что интересно в моей жизни для других. Поэтому перечислю лишь
то, что было важно для меня самого.
Я родился в Кiевe 16 мая 1877 года, в день Святого Духа.
Событiя жизни исчерпываются для меня странами, книгами и людьми. 188
Страны: первое впечатлeнiе -- Таганрог и Севастополь; сознательное
бытiе -- окраины Москвы, Ваганьково кладбище, машины и мастерскiя желeзной
дороги; отрочество -- лeса под Звенигородом; пятнадцати лeт -- Коктебель в
Крыму, -- самое цeнное и важное на всю жизнь; двадцати трех --
Среднеазiатская пустыня -- пробужденiе самопознанiя; затeм Грецiя и всe
побережья и острова Средиземнаго моря -- в них обрeтенная родина духа;
послeдняя ступень -- Париж -- сознанiе ритма и формы.
Книги-спутники: Пушкин и Лермонтов с пяти лeт, с семи Достоевскiй и
Эдгар По; с тринадцати Гюго и Диккенс; с шестнадцати Шиллер, Гейне, Байрон;
с двадцати четырех французскiе поэты и Анатоль Франс; книги послeдних лeт:
Багават-Гита, Маллармэ, Поль Клодель, Анри де Ренье, Вилье де Лилль Адан --
Индiя и Францiя.
Люди: лишь за послeднiе годы они стали занимать в жизни больше мeста,
чeм страны и книги. Имена их не назову...
Стихи я начал писать тринадцати лeт, рисовать двадцати четырех..."
В ту пору всюду читал он и другое свое прославленное стихотворенiе из
времен французской революцiи, гдe тоже немало ударно-эстрадных слов:
Это гибкое, страстное тeло
Растоптала ногами толпа мнe...
Потом было слышно, что он участвует в построенiи гдe-то в Швейцарiи
какого-то антропософскаго храма...
Зимой девятнадцатаго года он прieхал в 189 Одессу из Крыма, по
приглашенiю своих друзей Цетлиных, у которых и остановился. По прieздe
тотчас же проявил свою обычную дeятельность,-- выступал с чтенiем своих
стихов в Литературно-Художественном Кружкe, затeм в одном частном клубe, гдe
почти всe проживавшiе тогда в Одессe столичные писатели читали за нeкоторую
плату свои произведенiя среди пивших и eвших в залe перед ними "недорeзанных
буржуев"... Читал он тут много новых стихов о всяких страшных дeлах и людях
как древней Россiи, так и современной, большевицкой. Я даже дивился на него
-- так далеко шагнул он вперед и в писанiи стихов и в чтенiи их, так силен и
ловок стал и в том и в другом, но слушал его даже с нeкоторым негодованiем;
какое, что называется, "великолeпное", самоупоенное и, по обстоятельствам
мeста и времени, кощунственное словоизверженiе!-- и, как всегда, все
спрашивал себя: на кого же в концe концов похож он? Вид как будто грозный,
пенсне строго блестит, в тeлe все как-то поднято, надуто, концы густых
волос, раздeленных на прямой пробор, завиваются кольцами, борода чудесно
круглится, маленькiй ротик открывается в ней так изысканно, а гремит и
завывает так гулко и мощно... Кряжистый мужик русских крeпостных времен?
Прiап? К