своего. Норма в той серединe, гдe росток личной жизни цвeтет и зрeет в
полной силe, не заглушая вмeстe с тeм любви ко всему живущему..."
Умер этот удивительный по своей кипучей внутренней и внeшней
дeятельности, по свободe и ясности ума и широтe сердца человeк слишком рано
-- всего 52 лeт от роду. И перед смертью уже глубоко вeрил, что "смысл всeх
земных страданiй открывается там". В отрочествe он пережил пору страстнаго
религiознаго чувства. Затeм эти чувства смeнились "сомнeнiями, 180 попытками
утвердить, на мeстe все растущаго невeрiя, вeру в добро, в революцiонныя и
народническiя ученiя, в ученiе Толстого... Но неизмeнно все перемeщалось в
моей натурe". Он во многом и навсегда остался "другом всяческих свобод" и
вообще интеллигентом своего времени. И всетаки жизнь являлась ему "все в
новом и новом освeщенiи". Добро? Но оказалось, что слово это "звучало
слишком пусто" и что нужно было "хорошенько подумать над ним".
Народничество? Но оказалось, что "народническiя грезы суть грезы и больше
ничего... Вот организовать (внe всякой политики) какой-нибудь огромный союз
образованных людей с цeлью помощи всяческим крестьянским нуждам -- это
другое дeло... Русскому народу и его интеллигенцiи, прежде всяких попыток
осуществленiя "царства Божiя", предстоит еще создать почву для такого
царства, словом и дeлом водворять сознательный и твердо поставленный
культурный быт... Соцiализм? Но не думаешь ли ты, что он может быть только у
того народа, гдe проселочныя дороги обсажены вишнями и вишни бывают цeлы?
Там, гдe посадили простую, жалкую ветелку и ее выдернут просто "так себe" и
гдe для сокращенiя пути на пять саженей проeдут на телeгe по великолeпной
ржи, -- не барской, а крестьянской, -- там может быть Разовщина,
Пугачевщина, все, что хочешь, но не соцiализм. А потом -- что такое
соцiализм? Жизнь, друг мой, нельзя ввести в оглобли! Революцiя? Но к
революцiи в смыслe насилiя я чувствую органическое отвращенiе... В каждом
революцiонном разрушенiи есть грубое разрушенiе не матерiальнаго только, а
святынь жизни... Да и что такое матерiальное? 181 Истребленiе "Вишневых
садов" озвeрeлой толпой возмутительно, как убiйство... Вeдь еще Герцен
сказал, что иныя вещи несравненно больше жалко терять, нежели иных людей...
Толстой? Но всeх загнать в Фиваиду -- значит оскопить и обезцвeтить жизнь...
Нельзя всeм предписать земледeльческiй труд, жестокое непротивленiе злу,
самоотреченiе до уничтоженiя личности... Сводить всю свою жизнь до роли
"самаритянской" я не хочу... Не было бы тeни -- не было бы борьбы, а что же
прекраснeе борьбы! Народ? Я долго писал о нем, обливаясь слезами..." Но идут
годы -- и что же говорит этот народолюбец? "Нeт, никогда еще я так не
понимал Некрасовскаго выраженiя "любя ненавидeть", как теперь, купаясь в аду
подлинной, а не абстрагированной народной дeйствительности, в прелестях
русскаго неправдоподобно жестокаго быта... Народ русскiй -- глубоко
несчастный народ, но и глубоко скверный, грубый и, главное, лживый, лживый
дикарь... Считают, что при Александрe Втором всячески погублено нeсколько
тысяч революцiонеров, но вeдь если бы дали волю "подлинному народу", он
расправился бы с этими тысячами на манер Ивана Грознаго... Безвeрiе? Но
человeк без религiи существо жалкое и несчастное... Золотые купола и
б
полной силe, не заглушая вмeстe с тeм любви ко всему живущему..."
Умер этот удивительный по своей кипучей внутренней и внeшней
дeятельности, по свободe и ясности ума и широтe сердца человeк слишком рано
-- всего 52 лeт от роду. И перед смертью уже глубоко вeрил, что "смысл всeх
земных страданiй открывается там". В отрочествe он пережил пору страстнаго
религiознаго чувства. Затeм эти чувства смeнились "сомнeнiями, 180 попытками
утвердить, на мeстe все растущаго невeрiя, вeру в добро, в революцiонныя и
народническiя ученiя, в ученiе Толстого... Но неизмeнно все перемeщалось в
моей натурe". Он во многом и навсегда остался "другом всяческих свобод" и
вообще интеллигентом своего времени. И всетаки жизнь являлась ему "все в
новом и новом освeщенiи". Добро? Но оказалось, что слово это "звучало
слишком пусто" и что нужно было "хорошенько подумать над ним".
Народничество? Но оказалось, что "народническiя грезы суть грезы и больше
ничего... Вот организовать (внe всякой политики) какой-нибудь огромный союз
образованных людей с цeлью помощи всяческим крестьянским нуждам -- это
другое дeло... Русскому народу и его интеллигенцiи, прежде всяких попыток
осуществленiя "царства Божiя", предстоит еще создать почву для такого
царства, словом и дeлом водворять сознательный и твердо поставленный
культурный быт... Соцiализм? Но не думаешь ли ты, что он может быть только у
того народа, гдe проселочныя дороги обсажены вишнями и вишни бывают цeлы?
Там, гдe посадили простую, жалкую ветелку и ее выдернут просто "так себe" и
гдe для сокращенiя пути на пять саженей проeдут на телeгe по великолeпной
ржи, -- не барской, а крестьянской, -- там может быть Разовщина,
Пугачевщина, все, что хочешь, но не соцiализм. А потом -- что такое
соцiализм? Жизнь, друг мой, нельзя ввести в оглобли! Революцiя? Но к
революцiи в смыслe насилiя я чувствую органическое отвращенiе... В каждом
революцiонном разрушенiи есть грубое разрушенiе не матерiальнаго только, а
святынь жизни... Да и что такое матерiальное? 181 Истребленiе "Вишневых
садов" озвeрeлой толпой возмутительно, как убiйство... Вeдь еще Герцен
сказал, что иныя вещи несравненно больше жалко терять, нежели иных людей...
Толстой? Но всeх загнать в Фиваиду -- значит оскопить и обезцвeтить жизнь...
Нельзя всeм предписать земледeльческiй труд, жестокое непротивленiе злу,
самоотреченiе до уничтоженiя личности... Сводить всю свою жизнь до роли
"самаритянской" я не хочу... Не было бы тeни -- не было бы борьбы, а что же
прекраснeе борьбы! Народ? Я долго писал о нем, обливаясь слезами..." Но идут
годы -- и что же говорит этот народолюбец? "Нeт, никогда еще я так не
понимал Некрасовскаго выраженiя "любя ненавидeть", как теперь, купаясь в аду
подлинной, а не абстрагированной народной дeйствительности, в прелестях
русскаго неправдоподобно жестокаго быта... Народ русскiй -- глубоко
несчастный народ, но и глубоко скверный, грубый и, главное, лживый, лживый
дикарь... Считают, что при Александрe Втором всячески погублено нeсколько
тысяч революцiонеров, но вeдь если бы дали волю "подлинному народу", он
расправился бы с этими тысячами на манер Ивана Грознаго... Безвeрiе? Но
человeк без религiи существо жалкое и несчастное... Золотые купола и
б