, в первый раз послушав его пeнiе, сказал:
-- Нeт, он поет слишком громко.
Есть еще и до сих пор множество умников, искренно убeжденных, что
Толстой ровно ничего не понимал в искусствe, "бранил Шекспира, Бетховена".
Оставим их в сторонe; но как же всетаки объяснить такой отзыв о Шаляпинe? Он
остался совершенно равнодушен ко всeм достоинствам шаляпинскаго голоса,
шаляпинскаго таланта? Этого, конечно, быть не могло. Просто Толстой умолчал
об этих достоинствах, -- высказался только о том, что показалось ему
недостатком, указал на ту черту, которая дeйствительно была у Шаляпина
всегда, а в тe годы, -- ему было тогда лeт двадцать пять, -- особенно: на
избыток, на нeкоторую неумeренность, подчеркнутость его всяческих сил. В
Шаляпинe было слишком много "богатырскаго размаха", даннаго ему и от природы
и благопрiобрeтеннаго на подмостках, которыми с ранней молодости стала вся
его жизнь, каждую минуту раздражаемая непрестанными восторгами толпы вездe и
всюду, по всему мiру, гдe бы она его ни видала: на оперной сценe, на
концертной эстрадe, на знаменитом пляжe, в дорогом ресторанe или в салонe
миллiонера. Трудно вкусившему славы быть умeренным! 111
-- Слава подобна морской водe, -- чeм больше пьешь, тeм больше жаждешь,
-- шутил Чехов.
Шаляпин пил эту воду без конца, без конца и жаждал. И как его судить за
то, что любил он подчеркивать свои силы, свою удаль, свою русскость, равно
как и то, "из какой грязи попал он в князи"? Раз он показал мнe карточку
своего отца:
-- Вот посмотри, какой был у меня родитель. Драл меня нещадно!
Но на карточкe был весьма благопристойный человeк лeт пятидесяти, в
крахмальной рубашкe с отложным воротничком и с черным галстучком, в енотовой
шубe, и я усумнился: точно ли драл? Почему это всe так называемые
"самородки" непремeнно были "нещадно драны" в дeтствe, в отрочествe?
"Горькiй, Шаляпин поднялись со дна моря народнаго"... Точно ли "со дна"?
Родитель, служившiй в уeздной земской управe, ходившiй в енотовой шубe и в
крахмальной рубашкe, не Бог вeсть какое дно. Думаю, что нeсколько прикрашено
вообще все дeтство, все отрочество Шаляпина в его воспоминанiях, прикрашены
друзья и товарищи той поры его жизни, -- напримeр, какой-то кузнец, что-то
уж слишком красиво говорившiй ему о пeнiи:
-- Пой, Федя, -- на душe веселeй будет! Пeсня -- как птица, выпусти ее,
она и летит!
И всетаки судьба этого человeка была дeйствительно сказочна, -- от
прiятельства с кузнецом до прiятельских обeдов с великими князьями и
наслeдными принцами дистанцiя не малая. Была его жизнь и счастлива без мeры,
во всeх отношенiях: поистинe дал ему Бог "в 112 предeлe земном все земное".
Дал и великую тeлесную крeпость, пошатнувшуюся только послe цeлых сорока лeт
странствiй по всему мiру и всяческих земных соблазнов.
___
Я однажды жил рядом с Баттистини в гостиницe в Одессe: он тогда в
Одессe гастролировал и всeх поражал не только молодой свeжестью своего
голоса, но и вообще молодостью, хотя ему было уже семьдесят четыре года. В
чем была тайна этой молодости? Отчасти в том, как берег он себя: послe
каждаго спектакля тотчас же возвращался домой, пил горячее молоко с
зельтерской водой и ложился спать. А Шаляпин? Я его знал много лeт и вот
вспоминаю: большинство наших встрeч с ним все в ресторанах. Когда и гдe мы
познакомил
-- Нeт, он поет слишком громко.
Есть еще и до сих пор множество умников, искренно убeжденных, что
Толстой ровно ничего не понимал в искусствe, "бранил Шекспира, Бетховена".
Оставим их в сторонe; но как же всетаки объяснить такой отзыв о Шаляпинe? Он
остался совершенно равнодушен ко всeм достоинствам шаляпинскаго голоса,
шаляпинскаго таланта? Этого, конечно, быть не могло. Просто Толстой умолчал
об этих достоинствах, -- высказался только о том, что показалось ему
недостатком, указал на ту черту, которая дeйствительно была у Шаляпина
всегда, а в тe годы, -- ему было тогда лeт двадцать пять, -- особенно: на
избыток, на нeкоторую неумeренность, подчеркнутость его всяческих сил. В
Шаляпинe было слишком много "богатырскаго размаха", даннаго ему и от природы
и благопрiобрeтеннаго на подмостках, которыми с ранней молодости стала вся
его жизнь, каждую минуту раздражаемая непрестанными восторгами толпы вездe и
всюду, по всему мiру, гдe бы она его ни видала: на оперной сценe, на
концертной эстрадe, на знаменитом пляжe, в дорогом ресторанe или в салонe
миллiонера. Трудно вкусившему славы быть умeренным! 111
-- Слава подобна морской водe, -- чeм больше пьешь, тeм больше жаждешь,
-- шутил Чехов.
Шаляпин пил эту воду без конца, без конца и жаждал. И как его судить за
то, что любил он подчеркивать свои силы, свою удаль, свою русскость, равно
как и то, "из какой грязи попал он в князи"? Раз он показал мнe карточку
своего отца:
-- Вот посмотри, какой был у меня родитель. Драл меня нещадно!
Но на карточкe был весьма благопристойный человeк лeт пятидесяти, в
крахмальной рубашкe с отложным воротничком и с черным галстучком, в енотовой
шубe, и я усумнился: точно ли драл? Почему это всe так называемые
"самородки" непремeнно были "нещадно драны" в дeтствe, в отрочествe?
"Горькiй, Шаляпин поднялись со дна моря народнаго"... Точно ли "со дна"?
Родитель, служившiй в уeздной земской управe, ходившiй в енотовой шубe и в
крахмальной рубашкe, не Бог вeсть какое дно. Думаю, что нeсколько прикрашено
вообще все дeтство, все отрочество Шаляпина в его воспоминанiях, прикрашены
друзья и товарищи той поры его жизни, -- напримeр, какой-то кузнец, что-то
уж слишком красиво говорившiй ему о пeнiи:
-- Пой, Федя, -- на душe веселeй будет! Пeсня -- как птица, выпусти ее,
она и летит!
И всетаки судьба этого человeка была дeйствительно сказочна, -- от
прiятельства с кузнецом до прiятельских обeдов с великими князьями и
наслeдными принцами дистанцiя не малая. Была его жизнь и счастлива без мeры,
во всeх отношенiях: поистинe дал ему Бог "в 112 предeлe земном все земное".
Дал и великую тeлесную крeпость, пошатнувшуюся только послe цeлых сорока лeт
странствiй по всему мiру и всяческих земных соблазнов.
___
Я однажды жил рядом с Баттистини в гостиницe в Одессe: он тогда в
Одессe гастролировал и всeх поражал не только молодой свeжестью своего
голоса, но и вообще молодостью, хотя ему было уже семьдесят четыре года. В
чем была тайна этой молодости? Отчасти в том, как берег он себя: послe
каждаго спектакля тотчас же возвращался домой, пил горячее молоко с
зельтерской водой и ложился спать. А Шаляпин? Я его знал много лeт и вот
вспоминаю: большинство наших встрeч с ним все в ресторанах. Когда и гдe мы
познакомил