абьяго царства".
Он помирал со смeху и говорил:
-- Кто этот поэт, догадываюсь. Бальмонт, конечно. А откуда вы узнали,
какая именно рукопись лежала у меня на столe? Значит, подсмотрeли?
-- Простите, дорогой, не удержались.
-- А жалко, что вы не зашли ночью. Это очень хорошо -- закатиться
куда-нибудь ночью, внезапно. Я люблю рестораны.
--- 97
Необыкновенно радовался он однажды, когда я разсказал ему, что наш
сельскiй дьякон до крупинки съeл как-то, на именинах моего отца, фунта два
икры. Этой исторiей он начал свою повeсть "В оврагe".
___
Он любил повторять, что если человeк не работает, не живет постоянно в
художественной атмосферe, то, будь он хоть Соломон премудрый, все будет
чувствовать себя пустым, бездарным.
Иногда вынимал из стола свою записную книжку и, подняв лицо и блестя
стеклами пенсне, мотал ею в воздухe:
-- Ровно сто сюжетов! Да-с, милсдарь! Не вам, молодым, чета! Работник!
Хотите, парочку продам?
___
Иногда он разрушал себe вечернiя прогулки. Раз возвращаемся с такой
прогулки уже поздно. Он очень устал, идет через силу, -- за послeднiе дни
много смочил платков кровью,-- молчит, прикрывает глаза. Проходим мимо
балкона, за парусиной котораго свeт и силуэты женщин. И вдруг он открывает
глаза и очень громко говорит:
-- А слышали? Какой ужас! Бунина убили! В Ауткe, у одной татарки!
Я останавливаюсь от изумленiя, а он быстро шепчет:
-- Молчите! Завтра вся Ялта будет говорить об убiйствe Бунина!
--- 98
Один писатель жаловался: "До слез стыдно, как слабо, плохо начал я
писать!"
-- Ах, что вы, что вы! -- воскликнул он. -- Это же чудесно -- плохо
начать! Поймите же, что, если у начинающаго писателя сразу выходит все честь
честью, ему крышка, пиши пропало!
И горячо стал доказывать, что рано и быстро созрeвают только люди
способные, то-есть не оригинальные, таланта, в сущности, лишенные, потому
что способность равняется умeнью приспособляться и "живет она легко", а
талант мучится, ища проявленiй себя.
___
По берегам Чернаго моря работало много турок, кавказцев. Зная то
недоброжелательство, смeшанное с презрeнiем, какое есть у нас к инородцам,
он не упускал случая с восхищенiем сказать, какой это трудолюбивый, честный
народ.
___
Он мало eл, мало спал, очень любил порядок. В комнатах его была
удивительная чистота, спальня была похожа на дeвичью. Как ни слаб бывал он
порой, ни малeйшей поблажки не давал он себe в одеждe.
Руки у него были большiя, сухiя, прiятныя.
Как почти всe, кто много думает, он нерeдко забывал то, что уже не раз
говорил.
--- 99
Помню его молчанiе, покашливанiе, прикрыванiе глаз, думу на лицe,
спокойную и печальную, почти важную. Только не "грусть", не "теплоту".
Крымскiй зимнiй день, сeрый, прохладный, сонныя густыя облака на Яйлe.
В чеховском домe тихо, мeрный стук будильника из комнаты Евгенiи Яковлевны.
Он, без пенсне, сидит в кабинетe за письменным столом, не спeша, аккуратно
записывает что-то. Потом встает, надeвает пальто, шляпу, кожанныя мелкiя
калоши, уходит куда-то, гдe стоит мышеловка. Возвращается, держа за кончик
хвоста живую мышь, выходит на крыльцо, медленно проходит сад вплоть до
ограды, за которой татарское кладбище на каменистом бугрe. Осторожно бросает
Он помирал со смeху и говорил:
-- Кто этот поэт, догадываюсь. Бальмонт, конечно. А откуда вы узнали,
какая именно рукопись лежала у меня на столe? Значит, подсмотрeли?
-- Простите, дорогой, не удержались.
-- А жалко, что вы не зашли ночью. Это очень хорошо -- закатиться
куда-нибудь ночью, внезапно. Я люблю рестораны.
--- 97
Необыкновенно радовался он однажды, когда я разсказал ему, что наш
сельскiй дьякон до крупинки съeл как-то, на именинах моего отца, фунта два
икры. Этой исторiей он начал свою повeсть "В оврагe".
___
Он любил повторять, что если человeк не работает, не живет постоянно в
художественной атмосферe, то, будь он хоть Соломон премудрый, все будет
чувствовать себя пустым, бездарным.
Иногда вынимал из стола свою записную книжку и, подняв лицо и блестя
стеклами пенсне, мотал ею в воздухe:
-- Ровно сто сюжетов! Да-с, милсдарь! Не вам, молодым, чета! Работник!
Хотите, парочку продам?
___
Иногда он разрушал себe вечернiя прогулки. Раз возвращаемся с такой
прогулки уже поздно. Он очень устал, идет через силу, -- за послeднiе дни
много смочил платков кровью,-- молчит, прикрывает глаза. Проходим мимо
балкона, за парусиной котораго свeт и силуэты женщин. И вдруг он открывает
глаза и очень громко говорит:
-- А слышали? Какой ужас! Бунина убили! В Ауткe, у одной татарки!
Я останавливаюсь от изумленiя, а он быстро шепчет:
-- Молчите! Завтра вся Ялта будет говорить об убiйствe Бунина!
--- 98
Один писатель жаловался: "До слез стыдно, как слабо, плохо начал я
писать!"
-- Ах, что вы, что вы! -- воскликнул он. -- Это же чудесно -- плохо
начать! Поймите же, что, если у начинающаго писателя сразу выходит все честь
честью, ему крышка, пиши пропало!
И горячо стал доказывать, что рано и быстро созрeвают только люди
способные, то-есть не оригинальные, таланта, в сущности, лишенные, потому
что способность равняется умeнью приспособляться и "живет она легко", а
талант мучится, ища проявленiй себя.
___
По берегам Чернаго моря работало много турок, кавказцев. Зная то
недоброжелательство, смeшанное с презрeнiем, какое есть у нас к инородцам,
он не упускал случая с восхищенiем сказать, какой это трудолюбивый, честный
народ.
___
Он мало eл, мало спал, очень любил порядок. В комнатах его была
удивительная чистота, спальня была похожа на дeвичью. Как ни слаб бывал он
порой, ни малeйшей поблажки не давал он себe в одеждe.
Руки у него были большiя, сухiя, прiятныя.
Как почти всe, кто много думает, он нерeдко забывал то, что уже не раз
говорил.
--- 99
Помню его молчанiе, покашливанiе, прикрыванiе глаз, думу на лицe,
спокойную и печальную, почти важную. Только не "грусть", не "теплоту".
Крымскiй зимнiй день, сeрый, прохладный, сонныя густыя облака на Яйлe.
В чеховском домe тихо, мeрный стук будильника из комнаты Евгенiи Яковлевны.
Он, без пенсне, сидит в кабинетe за письменным столом, не спeша, аккуратно
записывает что-то. Потом встает, надeвает пальто, шляпу, кожанныя мелкiя
калоши, уходит куда-то, гдe стоит мышеловка. Возвращается, держа за кончик
хвоста живую мышь, выходит на крыльцо, медленно проходит сад вплоть до
ограды, за которой татарское кладбище на каменистом бугрe. Осторожно бросает