м своеобразный, сложный был он человeк, душа скрытная. 87
Замeчательная есть строка в его записной книжкe:
-- Как я буду лежать в могилe один, так в сущности я и живу один.
___
В ту же записную книжку он занес такiя мысли:
-- Как люди охотно обманываются, как любят они пророков, вeщателей,
какое это стадо!
-- На одного умнаго полагается 1000 глупых, на одно умное слово
приходится 1000 глупых, и эта тысяча заглушает.
Его заглушали долго. До "Мужиков", далеко не лучшей его вещи, большая
публика охотно читала его; но для нея он был только занятный разсказчик,
автор "Винта", "Жалобной книги"... Люди "идейные" интересовались им, в
общем, мало: признавали его талантливость, но серьезно на него не смотрeли,
-- помню, как нeкоторые из них искренно хохотали надо мной, юнцом, когда я
осмeлился сравнивать его с Гаршиным, Короленко, а были и такiе, которые
говорили, что и читать-то никогда не станут человeка, начавшаго писать под
именем Чехонте: "Нельзя представить себe, говорили они, чтобы Толстой или
Тургенев рeшились замeнить свое имя такой пошлой кличкой".
Настоящая слава пришла к нему только с постановкой его пьес в
Художественном театрe. И, должно быть, это было для него не менeе обидно,
чeм то, что только послe "Мужиков" заговорили о нем: вeдь и пьесы его далеко
не лучшее из написаннаго им, а кромe того, это вeдь значило, что вниманiе к
нему привлек 88 театр, то, что тысячу раз повторилось его имя на афишах, что
запомнились: "22 несчастья", "глубокоуважаемый шкап", "человeка забыли"...
Он часто сам говорил:
-- Какiе мы драматурги! Единственный, настоящiй драматург -- Найденов:
прирожденный драматург, с самой, что ни на есть драматической пружиной
внутри. Он должен теперь еще десять пьес написать и девять раз провалиться,
а на десятый опять такой успeх имeть, что только ахнешь!
И, помолчав, вдруг заливался радостным смeхом:
-- Знаете, я недавно у Толстого в Гаспрe был. Он еще в постели лежал,
но много говорил обо всем, и обо мнe, между прочим. Наконец я встаю,
прощаюсь. Он задерживает мою руку, говорит: "Поцeлуйте меня", и, поцeловав,
вдруг быстро суется к моему уху и этакой энергичной старческой
скороговоркой: "А всетаки пьес ваших я терпeть не могу. Шекспир скверно
писал, а вы еще хуже!"
___
Долго иначе не называли его, как "хмурым" писателем, "пeвцом сумеречных
настроенiй", "больным талантом", человeком, смотрящим на все безнадежно и
равнодушно.
Теперь гнут палку в другую сторону. "Чеховская нeжность, грусть,
теплота", "чеховская любовь к человeку..." Воображаю, что чувствовал бы он
сам, читая про свою "нeжность"! Еще болeе были бы противны ему "теплота",
"грусть".
Говоря о нем, даже талантливые люди порой 89 берут невeрный тон.
Напримeр, Елпатьевскiй; "Я встрeчал у Чехова людей добрых и мягких,
нетребовательных и неповелительных, и его влекло к таким людям... Его всегда
влекли к себe тихiя долины с их мглой, туманными мечтами и тихими
слезами..." Короленко характеризует его талант такими жалкими словами, как
"простота и задушевность", приписывает ему "печаль о призраках". Одна из
самых лучших статей о нем принадлежит Шестову, который называет его
безпощаднeйшим талантом.
___
Точен и скуп на слова был он даже в обыденной жизни. Сл
Замeчательная есть строка в его записной книжкe:
-- Как я буду лежать в могилe один, так в сущности я и живу один.
___
В ту же записную книжку он занес такiя мысли:
-- Как люди охотно обманываются, как любят они пророков, вeщателей,
какое это стадо!
-- На одного умнаго полагается 1000 глупых, на одно умное слово
приходится 1000 глупых, и эта тысяча заглушает.
Его заглушали долго. До "Мужиков", далеко не лучшей его вещи, большая
публика охотно читала его; но для нея он был только занятный разсказчик,
автор "Винта", "Жалобной книги"... Люди "идейные" интересовались им, в
общем, мало: признавали его талантливость, но серьезно на него не смотрeли,
-- помню, как нeкоторые из них искренно хохотали надо мной, юнцом, когда я
осмeлился сравнивать его с Гаршиным, Короленко, а были и такiе, которые
говорили, что и читать-то никогда не станут человeка, начавшаго писать под
именем Чехонте: "Нельзя представить себe, говорили они, чтобы Толстой или
Тургенев рeшились замeнить свое имя такой пошлой кличкой".
Настоящая слава пришла к нему только с постановкой его пьес в
Художественном театрe. И, должно быть, это было для него не менeе обидно,
чeм то, что только послe "Мужиков" заговорили о нем: вeдь и пьесы его далеко
не лучшее из написаннаго им, а кромe того, это вeдь значило, что вниманiе к
нему привлек 88 театр, то, что тысячу раз повторилось его имя на афишах, что
запомнились: "22 несчастья", "глубокоуважаемый шкап", "человeка забыли"...
Он часто сам говорил:
-- Какiе мы драматурги! Единственный, настоящiй драматург -- Найденов:
прирожденный драматург, с самой, что ни на есть драматической пружиной
внутри. Он должен теперь еще десять пьес написать и девять раз провалиться,
а на десятый опять такой успeх имeть, что только ахнешь!
И, помолчав, вдруг заливался радостным смeхом:
-- Знаете, я недавно у Толстого в Гаспрe был. Он еще в постели лежал,
но много говорил обо всем, и обо мнe, между прочим. Наконец я встаю,
прощаюсь. Он задерживает мою руку, говорит: "Поцeлуйте меня", и, поцeловав,
вдруг быстро суется к моему уху и этакой энергичной старческой
скороговоркой: "А всетаки пьес ваших я терпeть не могу. Шекспир скверно
писал, а вы еще хуже!"
___
Долго иначе не называли его, как "хмурым" писателем, "пeвцом сумеречных
настроенiй", "больным талантом", человeком, смотрящим на все безнадежно и
равнодушно.
Теперь гнут палку в другую сторону. "Чеховская нeжность, грусть,
теплота", "чеховская любовь к человeку..." Воображаю, что чувствовал бы он
сам, читая про свою "нeжность"! Еще болeе были бы противны ему "теплота",
"грусть".
Говоря о нем, даже талантливые люди порой 89 берут невeрный тон.
Напримeр, Елпатьевскiй; "Я встрeчал у Чехова людей добрых и мягких,
нетребовательных и неповелительных, и его влекло к таким людям... Его всегда
влекли к себe тихiя долины с их мглой, туманными мечтами и тихими
слезами..." Короленко характеризует его талант такими жалкими словами, как
"простота и задушевность", приписывает ему "печаль о призраках". Одна из
самых лучших статей о нем принадлежит Шестову, который называет его
безпощаднeйшим талантом.
___
Точен и скуп на слова был он даже в обыденной жизни. Сл