сердеч-
ные, под турецкие ядра. Как хватило их с корабля - половина челнов зак-
ружилась и перевернулась, потопивши не одного в воду, но привязанные к
бокам камыши спасли челны от потопления. Балабан отплыл на всех веслах,
стал прямо к солнцу и через то сделался невиден турецкому кораблю. Всю
ночь потом черпаками и шапками выбирали они воду, латая пробитые места;
из козацких штанов нарезали парусов, понеслись и убежали от быстрейшего
турецкого корабля. И мало того что прибыли безбедно на Сечу, привезли
еще златошвейную ризу архимандриту Межигорского киевского монастыря и на
Покров, что на Запорожье, оклад из чистого серебра. И славили долго по-
том бандуристы удачливость козаков. Поникнул он теперь головою, почуяв
предсмертные муки, и тихо сказал: "Сдается мне, паны-браты, умираю хоро-
шею смертью: семерых изрубил, девятерых копьем исколол. Истоптал конем
вдоволь, а уж не припомню, скольких достал пулею. Пусть же цветет вечно
Русская земля!.." И отлетела его душа.
Козаки, козаки! не выдавайте лучшего цвета вашего войска! Уже обсту-
пили Кукубенка, уже семь человек только осталось изо всего Незамайковс-
кого куреня; уже и те отбиваются через силу; уже окровавилась на нем
одежда. Сам Тарас, увидя беду его, поспешил на выручку. Но поздно подос-
пели козаки: уже успело ему углубиться под сердце копье прежде, чем были
отогнаны обступившие его враги. Тихо склонился он на руки подхватившим
его козакам, и хлынула ручьем молодая кровь, подобно дорогому вину, ко-
торое несли в склянном сосуде из погреба неосторожные слуги, поскользну-
лись тут же у входа и разбили дорогую сулею: все разлилось на землю ви-
но, и схватил себя за голову прибежавший хозяин, сберегавший его про
лучший случай в жизни, чтобы если приведет бог на старости лет встре-
титься с товарищем юности, то чтобы помянуть бы вместе с ним прежнее,
иное время, когда иначе и лучше веселился человек... Повел Кукубенко
вокруг себя очами и проговорил: "Благодарю бога, что довелось мне уме-
реть при глазах ваших, товарищи! Пусть же после нас живут еще лучшие,
чем мы, и красуется вечно любимая Христом Русская земля!" И вылетела мо-
лодая душа. Подняли ее ангелы под руки и понесли к небесам. Хорошо будет
ему там. "Садись, Кукубенко, одесную меня! - скажет ему Христос, - ты не
изменил товариществу, бесчестного дела не сделал, не выдал в беде чело-
века, хранил и сберегал мою церковь". Всех опечалила смерть Кукубенка.
Уже редели сильно козацкие ряды; многих, многих храбрых уже недосчитыва-
лись; но стояли и держались еще козаки.
- А что, паны? - перекликнулся Тарас с оставшимися куренями. - Есть
ли еще порох в пороховницах? Не иступились ли сабли? Не утомилась ли ко-
зацкая сила? Не погнулись ли козаки?
- Достанет еще, батько, пороху! Годятся еще сабли; не утомилась ко-
зацкая сила; не погнулись еще козаки!
И рванулись снова козаки так, как бы и потерь никаких не потерпели.
Уже три только куренных атамана осталось в живых. Червонели уже всюду
красные реки; высоко гатились мосты из козацких и вражьих тел. Взглянул
Тарас на небо, а уж по небу потянулась вереница кречетов. Ну, будет ко-
му-то пожива! А уж там подняли на копье Метелыцю. Уже голова другого Пы-
саренка, завертевшись, захлопала очами. Уже подломился и бухнулся о зем-
лю начетверо изрубленный Охрим Гуска. "Ну!" - сказал Тарас и махнул
платком. Понял тот знак Остап и ударил сильно, вырвавшись из засады, в
кон
ные, под турецкие ядра. Как хватило их с корабля - половина челнов зак-
ружилась и перевернулась, потопивши не одного в воду, но привязанные к
бокам камыши спасли челны от потопления. Балабан отплыл на всех веслах,
стал прямо к солнцу и через то сделался невиден турецкому кораблю. Всю
ночь потом черпаками и шапками выбирали они воду, латая пробитые места;
из козацких штанов нарезали парусов, понеслись и убежали от быстрейшего
турецкого корабля. И мало того что прибыли безбедно на Сечу, привезли
еще златошвейную ризу архимандриту Межигорского киевского монастыря и на
Покров, что на Запорожье, оклад из чистого серебра. И славили долго по-
том бандуристы удачливость козаков. Поникнул он теперь головою, почуяв
предсмертные муки, и тихо сказал: "Сдается мне, паны-браты, умираю хоро-
шею смертью: семерых изрубил, девятерых копьем исколол. Истоптал конем
вдоволь, а уж не припомню, скольких достал пулею. Пусть же цветет вечно
Русская земля!.." И отлетела его душа.
Козаки, козаки! не выдавайте лучшего цвета вашего войска! Уже обсту-
пили Кукубенка, уже семь человек только осталось изо всего Незамайковс-
кого куреня; уже и те отбиваются через силу; уже окровавилась на нем
одежда. Сам Тарас, увидя беду его, поспешил на выручку. Но поздно подос-
пели козаки: уже успело ему углубиться под сердце копье прежде, чем были
отогнаны обступившие его враги. Тихо склонился он на руки подхватившим
его козакам, и хлынула ручьем молодая кровь, подобно дорогому вину, ко-
торое несли в склянном сосуде из погреба неосторожные слуги, поскользну-
лись тут же у входа и разбили дорогую сулею: все разлилось на землю ви-
но, и схватил себя за голову прибежавший хозяин, сберегавший его про
лучший случай в жизни, чтобы если приведет бог на старости лет встре-
титься с товарищем юности, то чтобы помянуть бы вместе с ним прежнее,
иное время, когда иначе и лучше веселился человек... Повел Кукубенко
вокруг себя очами и проговорил: "Благодарю бога, что довелось мне уме-
реть при глазах ваших, товарищи! Пусть же после нас живут еще лучшие,
чем мы, и красуется вечно любимая Христом Русская земля!" И вылетела мо-
лодая душа. Подняли ее ангелы под руки и понесли к небесам. Хорошо будет
ему там. "Садись, Кукубенко, одесную меня! - скажет ему Христос, - ты не
изменил товариществу, бесчестного дела не сделал, не выдал в беде чело-
века, хранил и сберегал мою церковь". Всех опечалила смерть Кукубенка.
Уже редели сильно козацкие ряды; многих, многих храбрых уже недосчитыва-
лись; но стояли и держались еще козаки.
- А что, паны? - перекликнулся Тарас с оставшимися куренями. - Есть
ли еще порох в пороховницах? Не иступились ли сабли? Не утомилась ли ко-
зацкая сила? Не погнулись ли козаки?
- Достанет еще, батько, пороху! Годятся еще сабли; не утомилась ко-
зацкая сила; не погнулись еще козаки!
И рванулись снова козаки так, как бы и потерь никаких не потерпели.
Уже три только куренных атамана осталось в живых. Червонели уже всюду
красные реки; высоко гатились мосты из козацких и вражьих тел. Взглянул
Тарас на небо, а уж по небу потянулась вереница кречетов. Ну, будет ко-
му-то пожива! А уж там подняли на копье Метелыцю. Уже голова другого Пы-
саренка, завертевшись, захлопала очами. Уже подломился и бухнулся о зем-
лю начетверо изрубленный Охрим Гуска. "Ну!" - сказал Тарас и махнул
платком. Понял тот знак Остап и ударил сильно, вырвавшись из засады, в
кон